Командор войны

И не добьешься того, что задумал! И заплатишь кровью за свои желания!

Голос мальчика окреп, глаза закатились, он явно предсказывал! Богдан вздрогнул и выхватил кинжал.

— Эта жертва — лишь капля крови, эта кровь — лишь звено цепи, эта цепь — лишь часть Аркана. Я приказываю взять эту кровь и наполнить ею меч Аркана!

Слова слетали с лихорадочной, позорной для могущественного мага поспешностью, черный клинок вспорол грудь подростка.

— Все будет напрасно! Впереди для тебя ничего нет! — Кинжал купался в потоке крови, черный бриллиант сверкал, но голос чела не утихал: — Смерть и предательство идут за тобой, командор войны!!

— Замолчи! ЗАМОЛЧИ!!

Вокруг рунического круга вспыхнуло огненное кольцо.

Дрожащими руками Богдан поднес к ране золотую чашу.

— За мою кровь ты заплатишь, скотина, — из последних сил произнес подросток. — Будь ты проклят, БОГДАН ЛЕ СТА, КОМАНДОР ВОЙНЫ!

— Кровь жертвы скрепит меч Аркана и вершителя, — торопливо произнес Богдан и жадно выпил кровь ребенка. — Вытяни вперед левую руку.

Одним взмахом черного кинжала он отсек кисть.

— Девятая жертва принесена! Властью вершителя Аркана Желаний я передаю ее кровь Малому Кругу и приказываю замкнуть его!

Мертвый подросток упал, и командор войны быстро швырнул его тело в портал.

Богдан снял тяжелый шлем, вытер взмокший лоб и устало огляделся. Днем на смотровой площадке Воробьевых гор было шумно. Многочисленные челы продавали заезжим туристам развесистую русскую клюкву: ушанки имперских солдат, акварельных матрешек и поддельные оренбургские платки.

Они бойко расхваливали свой товар, заманивая в сети забугорных лохов, и весело приветствовали периодически подъезжающие на площадку свадебные кортежи. Никто из них даже представить себе не мог, что прямо над ними, на возвышающемся над землей Престоле Силы, только что было совершено убийство. Никто из этих челов, безмятежно прогуливающихся по Воробьевым горам, не мог не то чтобы видеть сквозь морок, а даже чувствовать его. Их магические способности были крайне низкими. Богдан вскинул голову и презрительно рассмеялся:

— Вашему выродку не испугать меня, жалкие черви.

Он не видел! Он ничего не видел!

Он не мог видеть! Не мог предсказывать будущее. Не мог. Это была лишь бессильная ярость, страх, ненависть. В любом случае теперь осталось принести только последнюю жертву, и он обязательно успеет. Никто не сможет помешать ему. Никто.

«А откуда этот мальчик узнал твое имя?» Богдан не имел привычки представляться жертвам своим полным титулом.