Колонист «Вано»

И пока его не будет, мне стоило ещё сто раз подумать, прежде чем один раз изгваздаться.

Корни приходилось немилосердно срезать своим импровизированным каменным орудием. А оно ничего резать не хотело, как бы намекая, что всего несколько часов назад было простым камнем – и быть чем-то иным наотрез отказывалось.

Однако дело шло, хоть и медленно. За двадцать минут я нарезал не так уж и много. Зато руки работали, а голова – думала. Думала о том, как выживать в новом мире. А ещё о том, почему другие колонисты моей группы не пытаются выбраться из своих жилищ.

Гадский инструктор мои мысли подслушал. И даже ответил на них своим комментарием.

- Думаю, они обязательно выберутся завтра, – сообщил он.

- А почему ты так думаешь? – охотно отозвался я."

"- У них будет немалый стимул заработать баллы! – ответил тот. – Они переживут одну долгую и холодную ночь. Насколько я знаю, ваш вид плохо переносит низкие температуры. И даже температуры, близкие к нулю, он переносит не слишком хорошо.

- Знаешь, наш вид в голом виде и нынешнюю температуру плохо переносит! – мысленно заявил я инструктору, продолжая резать странные побеги.

- Ты просто забыл, что, помимо непереносимости низких температур, ваш вид любит ночью поспать! – ехидно заметил СИПИН. – А когда два фактора – низкие температуры и бессонная ночь – совместятся, вот тогда остальные люди и выберутся из своих убежищ.

- Надеюсь, не все мои соседи такие… – обречённо заявил я, продолжая работать.

Поскольку набивать собранный урожай под комбинезон я мог только с одной стороны – спереди, то именно так и делал. Отчего работать становилось всё сложнее и сложнее. У меня стремительно рос непомерно большой живот и грудь – конечно же, из мха. Однако я уже прекрасно понимал, что очень скоро моя отважная вылазка закончится. От холода начинало сводить пальцы. Причём как на руках, так и на ногах.

Чем меньше у меня было мыслей по делу, тем больше в голову лезли мысли о местной фауне. Конечно же, чужой и незнакомой, а потому – наверняка! – злой и агрессивной, только и мечтающей мною закусить.

Нервы, как натянутая струна, звенели под порывами ветра. Я постоянно оглядывался, реагируя на каждый подозрительный шорох. Даже на тот, который сам же и издавал, дёргаясь и оглядываясь. И вместе с холодом это создавало такое внутреннее напряжение, что скоро я не выдержал, сдался и двинулся в обратный путь.