Колючка в Академии Магии. Большой Турнир

Шоур вышел следом за мной, перед этим заявив Адриану, что на балконе драконам никто не рад. Тот нахмурился и кинул на меня вопросительный взгляд, но я покачала головой.

Я была бы рада Адриану, если бы успела рассказать ему о нашем родстве. Но у меня не вышло – день выдался насыщенным, и мне было не до раскрытия семейных тайн.

К тому же я понятия не имела, как Адриан отреагирует на столь шокирующую новость. Судя по всему, в «подарок» от Дункана ему досталась хрупкая душевная организация, а еще один день его страданий и метаний нашей команде был ни к чему.

Адриан был нам нужен. И сегодня, и уж тем более завтра – как капитан нашей команды и дракон, на чью магическую силу и умения мы делали серьезную ставку.

Но я не собиралась тянуть с раскрытием тайн. Решила, что после завтрашнего боя с командой Элефсины Адриан должен будет обо всем узнать, поэтому прикидывала, как и какими словами я стану ему рассказать.

Заодно размышляла об обвинениях Моллена.

Они тоже были совершенно некстати, потому что порядком выбили меня из колеи.

То ли моя привычная «броня» прохудилась после известия о родстве с Дунканами, то ли Моллен нащупал у меня слабое место и с удовольствием на него надавил.

Так сильно, что мне стало больно.

А еще совестно.

Вздохнув, я уставилась на далекие горы – смотрела на то, как заходящее солнце раскрашивало их в золотистые тона, не забыв плеснуть в краску еще и алого. Гадала, где именно среди заснеженных вершин находился Хребет Урату, сакральное место для всех драконов Даргеша.

И еще думала о том, какой я все-таки ужасный человек.

Да, ужасная Брук Саммерс, которая привыкла идти по головам ради достижения собственной цели. За это ее частенько бьют, но она встает, отряхивается, огрызается в ответ, после чего идет себе дальше.

Если бы страдала только я одна – наплевать, я бы нисколько об этом не переживала. Но своим поведением в Даргеше я поставила под удар еще и своих друзей.

Да, они уже не маленькие и могут за себя постоять, но если бы я была более сговорчивой и не вела себя настолько вызывающе с драконами Элефсины, тогда…

Быть может, сейчас бы я не стояла на этом балконе и не терзалась от неизвестности, размышляя, что по моей вине мы обрекли себя на драконью ненависть.

Эта мысль вызвала у меня отвращение – такое сильное, что почти до тошноты.