Дама с коготками

Мишенька не переставал удивляться: не в семейных правилах была покупка подарков без всякого повода, тем более таких дорогих. А еще через день Лариска умерла.

– Он теперь не играет с этим дурацким роботом, – вздохнула Маня. – Поставил на полку и не приближается. А Степан даже не вспоминает Ларису. Это просто ужасно.

Я промолчала, сосредоточенно глядя на дорогу.

– И потом Полина! – продолжала возмущаться Маня. – Не нравится она мне.

– Машенька, – попыталась я вразумить дочь. – Люлю, конечно, жаль, но живые должны жить.

– Вовсе он не один, – резонно заметила дочь, – там полно народа.

– Конечно, – согласилась я, – но все они наемные рабочие. А Степе нужен близкий, свой человек рядом. Все-таки Полина Ларисина сестра, и очень кстати, что она тоже ветеринар.

– Вот в этом я очень сомневаюсь, – протянула Машка.

– В чем именно?

– Не похожа она на профессионального ветеринара.

– Почему? – изумилась я. – Проявила в чем-то некомпетентность?

Маруся пожала плечами.

– Да нет, пока как раз все нормально. Вчера, Степа рассказывал, приняла роды у Жужу, правда, несложные. Но, знаешь, люди, которые держат дома собаку, в конце концов, научаются кое-чему. Например, правильно чистить уши, подрезать когти, давать таблетки и микстуры, даже роды могут принять, если без осложнений. Но ветеринарами их все равно не назовешь. Мне кажется, Полина как раз из таких!

– Почему?

– Трудно объяснить, ты не поймешь.

– Ну все-таки!

– Понимаешь, она совершенно непрофессионально держит собаку. В Академии учат по-другому. И еще – сегодня Карлуша занозил лапу. Полина вытащила щепку и принесла йод. Карлуша страшно умный, пузырек с йодом сто раз видел. И начал повизгивать. Так она не стала лапу обрабатывать. Дескать, ранка маленькая, а собачка боится. Пожалела хитреца. Это все равно что хирург не стал бы делать операцию потому, что причинит пациенту боль. Ни один ветеринар не оставит ранку необработанной.

Пришлось признать ее правоту.

В гостиной на диване сидел полковник. У него на коленях лежала довольная Маркиза. Неумело орудуя щеткой-пуходеркой, Александр Михайлович расчесывал шелковистую шерсть йоркширицы. Увидев нас, он сообщил:

– Какая миленькая собачка. Меня тут Оля угостила чайком с печеньем, так собачка пришла, улеглась на колени и млеет от удовольствия. По-моему, она меня любит.