Ключ от незапертой двери

– А вы?

– Я? Я живу дальше, – честно призналась Василиса. – Не буду врать, что мне легко далась эта история. Я и рыдала, и подушку грызла, и иногда думала, что, позови он вот сейчас, все брошу и к нему побегу. Но наставало очередное утро, и я говорила себе, что есть черта, через которую нельзя переступить, не потеряв уважения к себе.

Вахтанг Багратишвили – очень большая и важная часть моей жизни, но она осталась в прошлом. И в настоящем, которое меня окружает и к которому я привыкла, я бы ни за что не стала совершать поступки, лишающие меня будущего.

– А вы представляете для себя будущее без Багратишвили? – спросил Бунин.

– Конечно. Его уже несколько лет нет в моем настоящем. И я абсолютно уверена, что у меня будет семья, хороший муж, дети. Знаете, как говорят: «Все приходит вовремя к тому, кто умеет ждать».

* * *Самое сложное – уметь ждать.

Вернее, не так. Самое сложное – это уметь ждать, соблюдая при этом спокойствие.

Не бегать по стенам, не заламывать руки, не проверять ежеминутно свой телефон в поисках непринятого звонка или долгожданной эсэмэски.

Да. Это действительно очень непросто – выдержать испытание временем, в которое с тобой абсолютно ничего не происходит.

И совершенно не важно, о чем идет речь. Одинаково трудно ждать, пока вывесят списки о зачислении в институт, дадут ответ о приеме на новую работу, придет отклик на отправленный тобой проект, пока кончится жизненно важная операция у дорогого человека или пока отболит внутри после тяжелого и бурного расставания.

Пройдет. Отболит. Закончится. Поступится. Заработается. Все будет хорошо. Но не сразу. И это время нужно переболеть и перетерпеть, стиснув зубы, сохранив достоинство, не растеряв оптимизма и сил для будущих свершений. Самое сложное – оставаться хозяином ситуации, какой бы непростой она ни была.

Глава 6. Дорога в безнадежность

Да, говорят, что неудачи делают нас сильнее.

1953 год"

"Поезд громадным удавом полз сквозь леса и поля куда-то на север. Лежа на привычной верхней полке, Василий лениво и безучастно смотрел за окно и представлял, что все, что проплывает мимо вагона, уже вобрано в себя огромным ползучим чудовищем, сожрано им, пережевано, как человеческие судьбы, переварено до состояния кашеобразного месива, навсегда погребено в недрах громадного, беспощадного желудка.