Клинок князя Дракулы

Но он ни за что не бросил бы это занятие, ему было любопытно, что же задумали эти двое.

А они менялись на глазах. Мужчина распустил волосы и перевязал лоб черной лентой. Эльвира подала ему длинный балахон, расшитый звездами и полумесяцами.

«Цирк какой-то», – с неудовольствием подумал Малашкин, нет, определенно этот тип ему не нравился.

Сама Эльвира отошла в уголок, задержалась там минут на пять и вышла полностью преображенная. Вместо недорогой полосатой кофточки на ней тоже было просторное одеяние черного цвета, волосы она распустила, и они стояли на голове, как будто не волосы, а пружинки.

«Ага, экспресс-макияж», – со знанием дела отметил Малашкин."

"Неделю назад он ходил к стоматологу и, сидя в очереди, от скуки пролистал какой-то глянцевый женский журнал. Подковался он здорово и теперь ничему не удивлялся. Эти женщины – настоящие доки в своем деле. Вот, к примеру, зашла в лифт на третьем этаже серая мышка.

Эльвира вынула из кармана своей черной хламиды тускло блестящую зажигалку в форме факела и зажгла черные свечи, что стояли по концам пятиконечной звезды. Свечи горели дымно, и дым этот поднимался к потолку. Странное дело, вроде бы смотрел Малашкин через стекло, а не только слышал все, что говорилось в доме, но и почувствовал даже тяжелый приторный аромат, что источали горящие свечи.

Мужчина подошел к одному из растопыренных концов звезды, наклонился к горящей свече и крикнул:

– Митатрон!

И пламя свечи взвилось высоко в воздух.

Затем он передвинулся в сторону от двери в подвал и подошел к следующей свече.

– Иегова! – крикнул он, также наклонившись, и так же пламя взвилось в воздух.

Ту же операцию он проделал со следующей свечой, только кричал уже другое слово:

– Элохим!

А потом:

– Адонай!

С каждым разом крик его становился все громче, и вот он дошел уже до второго растопыренного конца нарисованной звезды.

– Анаэль!

И пламя свечи взвилось так высоко, что лизнуло закопченные балки потолка.

«Пожарных позвать? – забеспокоился Малашкин. – Ведь спалят дом к чертовой матери эти психи!»

В том, что эти двое – совершеннейшие психи, он не сомневался. И все-таки нужно их задержать.