Хроники Придайна

Но состояние Гурги ухудшилось. Это заставило Тарена объявить привал. Травы помогли мало, нога Гурги распухла еще сильнее и ужасно воспалилась. Его била лихорадка, он дрожал и постоянно впадал в полузабытье. Даже предложение хрумки и чавки больше не радовало его. Мелингар тоже выказывала явное беспокойство. Умная лошадь смотрела на лежащего у ее ног Гурги, на его запекшиеся губы, на его полузакрытые глаза, тихо ржала и ласково терлась носом о всклокоченную шерсть несчастного больного, стараясь утешить его, как только умела.

Тарен рискнул развести костерок. Вместе с Ффлеуддуром они перенесли Гурги поближе к огню. Пока Эйлонви, поддерживая бессильную голову Гурги, поила его из кожаной фляжки, Тарен и бард отошли в сторонку и шептались между собой.

— Я сделал все, что знал и умел, — сказал Тарен. — Есть ли еще какой-нибудь способ спасти беднягу? — Он печально покачал головой. — Он так похудел, что мне кажется, я могу поднять его одной рукой.

— Каер Датил недалеко, — сказал Ффлеуддур, — но боюсь, что наш друг не протянет долго и не доживет до конца пути.

Этой ночью в темноте вокруг костра жутко выли волки.

Весь следующий день их преследовали волки. Иногда тихо, крадучись и держась в тени деревьев, а большей частью открыто, воя и щелкая зубами, будто сзывая остальных на предстоящий пир. Они всегда держались от них на расстоянии полета стрелы. Но Тарен видел эти быстрые серые тени, тут и там скользившие среди деревьев.

— До тех пор пока они не осмелились приблизиться, нечего о них думать и тревожиться, — сказал он барду.

— О, они не нападут на нас, — спокойно ответил Ффлеуддур. — Во всяком случае, сейчас. Они чуют раненого и терпеливо будут ждать, когда он станет их легкой добычей. — Он повернулся и с тревогой посмотрел на Гурги.

— Не могу сказать, что вы очень жизнерадостны, — заметила Эйлонви. — Говорите так, будто только и дожидаетесь, когда вас слопают. Или готовы откупиться жизнью Гурги?

— Если они нападут, — спокойно сказал Тарен, — мы дадим им отпор.

— Ффлам никогда не падает духом! — провозгласил король-бард. — Подходите, эй, вы, волки, или кто там еще!

Дзин-нь! — лопнула струна на арфе.

А серые тени все плотнее обступали их, и беспокойство путников усиливалось. Мелингар, до сих пор покорная и послушная, стала пугливой и нервно подрагивала.