Хроники Придайна

Горион уже не воспринимал как оскорбление любое слово Гаста, а тот, в свою очередь, остерегался наносить мелкие обиды Гориону и в особенности упоминать о черной корове.

В это же утро высокий грубоватый крестьянин подошел к Тарену во внутреннем дворе замка. Эго был Аэддан, который когда-то давно подружился с ним в одном из княжеств Смойта. Оба они тепло пожали руки друг другу. Однако крестьянин не улыбался, лицо его оставалось мрачным.

— Не время теперь вспоминать о былых приятных временах, — сказал Аэддан. — Я предлагаю тебе преданность и дружбу… и это, — добавил он, вынимая из ножен заржавленный меч.

 — Он когда-то славно послужил нам и может послужить еще раз. Скажи, куда ты идешь, и я пойду с тобой.

— Я ценю меч. Но больше ценю человека, который носит его, — сказал Тарен, — И все же твое место рядом с твоим королем. Следуй за ним, и надеюсь, мы встретимся в более счастливый день.

Как и приказал Гвидион, Тарен и оставшиеся с ним его спутники ждали в замке Смойта. Они рассчитывали, что Карр прилетит сюда и поведает им собранные ею новости.

Но, так и не дождавшись вороны-вестницы, на следующий день они приготовились к отъезду. Вышивка Эйлонви не пострадала в ужасающей битве, в дыму и огне. Она осторожно развернула полотнище.

— Теперь ты военачальник, — гордо сказала она Тарену, — но я никогда не слышала о военачальнике без военного стяга.

Узкими кожаными ремешками она привязала все еще не оконченную вышивку к концу копья.

— Вот, — сказала Эйлонви — Правда, не очень-то устрашающая эмблема — свинья.

И все же для Помощника Сторожа Свиньи она подходит больше всего.

Они выехали из ворот замка. Гурджи, трусивший на своем пони рядом с Тареном, высоко поднял копье, и ветер подхватил и распрямил стяг — знамя Белой Свиньи. Над задымленной крепостью и могильным холмом, чья свежая земля уже была схвачена инеем, собирались тяжелые тучи. Вскоре должен был пойти снег.

Глава 8

ВестникиС того самого момента, как Карр покинула Каер Даллбен, она летела прямиком в Аннувин.

И хотя для птицы нет ничего приятнее, чем свободно парить в поднебесье, камнем устремляться вниз и вдруг взвиваться выше овечьего стада облаков, носиться кругами и зигзагами, чувствуя под крылом тугую струю ветра, наша ворона забыла обо всех птичьих соблазнах и упорно держалась прямого курса. Далеко внизу извилистой серебряной полосой блестела Аврен. Вспаханные поля казались пестрым плащом, сшитым из разноцветных лоскутков и распростертым на всю долину.