Хозяйственная история графини Ретель-Бор

И ваше поведение я могу трактовать как безумное…

Поднимаюсь с кресла и величественно, насколько могу в этой ситуации, приближаюсь к этому гадкому человеку.

К слову Ханс и внешне очень неприятный — лицо крысиное, хитрое. Глазки бегают, и он старается не глядеть на меня. Губа верхняя то и дело вздрагивает и невольно поднимается вверх, обнажая мелкие зубы.

Ханс владеет магией, но дар его слаб. Уж не знаю, за какие заслуги он сидит в гильдии при верховном магистре. Да и неважно это. Пусть катится отсюда, да поскорее!

— Вы правильно отметили, Ханс, — говорю спокойным, но ледяным голосом.

Я отпускаю свой дар, и мой голос звучит звонко, хлёстко и, судя по тому, как он поморщился — больно. — Я — женщина. И лучше вам запомнить, что женщины имеют весьма долгую злую память. Вам придётся молиться, чтобы я когда-нибудь простила вас и ваших глупых людей. Если попадётесь мне на глаза — лучше сразу исчезните. Если начнёте творить гадости совместно с другими магами из гильдии…

Склоняюсь к нему, словно любовница в желании поцеловать и говорю с ненавистью, от которой он дрожит и его взгляд наполняется диким страхом:

— Если начнёте творить гадости совместно с другими магами из гильдии, то я не ручаюсь за себя и просто сотру всех вас в труху.

Мои слова самонадеяны, но почему-то я уверена, что король будет на моей стороне. Да и муж мой жив и здоров. Наверное. Кельраны не оставят.

Кстати о них.

Изаму демонстративно подходит ко мне и становится плечом к плечу. Глядит на Ханса так, словно он мусор под ногами, что так мешается.

— Сами выйдете или помочь? — спрашивает его кельран.

Ханс переводит взгляд с меня на воина, и я вижу, как в его глазах рождается обещание отомстить мне.

Ну и флаг ему в руки. Пусть попробует.

— Я запомнил ваши слова, графиня. Слово в слово передам верховному магу…

— Вот и славно, что запомнил, — улыбаюсь холодно. — Повторяй перед сном, как страшную сказку.

— Вам это с рук не сойдёт, — шипит он.

Кельран выводит его из кабинета.

Я опустошена.

И могу поплакать. Навзрыд.

Позволяю боли взять верх и выйти наружу.

Плачу долго и горько, но вместе с тем, внутри, будто что-то развязывается и становится легче.

Боль Изабель уходит.

А у меня дела. Но сначала нужно написать письма королю, сраному верховному магу, что отправил ко мне идиотов, Агнесс и родителям.

Астер. Надеюсь, ты скоро ко мне явишься…

Вытираю платком лицо, потом звучно сморкаюсь и когда стучат в дверь, вздыхаю и сдавленным голосом отвечаю:

— Входи…

Королевский представитель.