Хозяйственная история графини Ретель-Бор

Вы абсолютно правы!

— Пройдёмте в мой кабинет. Как только послушницы всех расселят и накормят, мне сообщат. Я полагаю, вы захотите пообщаться с каждым невольником?

— Да, обязательно нужно со всеми переговорить, — киваю ей.

— Хорошо. Вот пергамент, перо и чернила. Как напишите — позовите меня, я буду снаружи помогать остальным.

— Агнесс, — окликаю её у самых дверей.

Она смотрит на меня спокойно — никакого гнева, сердитости или злости. Немного непонимания во взгляде и любопытства. Но ведь это не так плохо, верно?

— Спасибо.

Она коротко улыбается, кивает и уходит.

А я сажусь за письмо. Закусываю кончик пера и начинаю сочинять вступление.

Эх! Приступим!

* * *Изабель Ретель-Бор

Рассматриваю пятерых кельранов. Внимательно гляжу на мужчин, отмечая для себя малейшие детали.

Вольные воины, свободные клинки. Верные своему слову и делу, кельраны — выходцы из суровой восточной страны, где даже женщины обучаются воинскому искусству и владеют любым видом оружия.

Как такие матёрые волки оказались среди невольников? Вопрос, однако.

— Как вы попали в рабство? — задаю вопрос, закончив осмотр.

Судя по незалеченным ранам и суровому взгляду, они отказались от помощи целителя.

Гордость? Или нежелание быть обязанными женщине?

Думаю и то, и другое.

Как сказала мне Агнесс, они и от еды отказались, лишь воды напились и на этом всё.

Что ж, не зря я начала знакомство и общение именно с кельранов.

На мой вопрос мужчины долго молчат, с пренебрежением глядя на меня. Но вот заговаривает один из них.

— Мы не отчитываемся за свои деяния и свою судьбу, — отвечает мужчина хриплым, словно простуженным голосом, да ещё и с небольшим акцентом. — Назовите вашу цену, чтобы мы могли стать свободными. Или же сразу убейте. Мы не рабы. Мы воины.

Вот так сразу перешёл к торгу? И выдвинул свою позицию.

Смело. И глупо. Даже не поинтересовался, зачем я выкупила их.

Эрдан со своими воинами находятся на изготовке.

— Я не считаю рабами ни вас, ни тех других людей, что я выкупила, — говорю, глядя без страха и заискивания в глаза воинам. — Я не собираюсь вас неволить.

Мужчины напрягаются. Так и вижу суровость на их лицах и недюжинную силу в руках.

Решаю рискнуть. Поворачиваюсь к Эрдану и говорю ему:

— Освободи благородных воинов. Слова не должны расходиться с делом.

Эрдан чуть дёргается, но сохраняет лицо.