Хозяин проклятого острова

Благо ковшик имелся. Шипение стало сильнее, горячий пар повалил густыми клубами. Но по крайней мере, огня больше не было.

Остановилась она, только когда зачерпнула ковшом по сухому дну и поняла, что воды больше нет. Схватившись за грудь, огляделась.

В кухне висел сизый дым и воняло так, что трудно было дышать. Плита и пол были залиты водой, причем по полу растеклась огромная безобразная лужа, в которой стояла сама Диана, а стены и потолок над плитой почернели.

– Очуметь… – пробормотала девушка, глядя на этот бедлам.

Сердце колотилось, словно собиралось покинуть бренное тело. В горле стоял комок из дыма и гари. Нахлынул откат: Диана внезапно осознала, что едва не сожгла весь дом. Возможно вместе с собой.

На нетвердых ногах выползла из кухни на улицу. Распахнула дверь пошире, в надежде что дым сам уйдет. И в прострации села на лавку рядом с корзинкой.

Машинально опустила взгляд вниз.

Под ногами валялся расклеванный пирожок, а рядом – две мертвые птицы.

***

Вернувшийся Ормонд застал Диану сидящей на траве шагах в двадцати от дома.

– Что случилось? – ле Блесс огляделся в поисках того, кто мог её обидеть. Но рядом с домиком никого не обнаружилось. Стояла тишина. Затихли даже неугомонные синицы, живущие под кровлей. – Диана, что с вами?

Казалось, она не слышит. Пришлось коснуться её плеча, от чего девушка вздрогнула и обернулась.

– Там… – она указала рукой, – там птицы…

Птицы? Ормонд не понял, что она имеет в виду, но послушно двинулся в указанную сторону.

На лавке возле дома стояла корзинка с еще теплыми и весьма аппетитными на вид пирожками. А под лавкой в крошках лежали две птичьи тушки. Он пошевелил их концом трости, но синицы не шелохнулись. Их клювики были приоткрыты, а веки, наоборот, плотно сомкнуты.

Но главное, из птичьих ртов на землю капала пена.

Ормонд похолодел.

Думать о самом плохом не хотелось, но… Он слишком многое повидал, чтобы не доверять своей интуиции.

– Диана, вы ели из этой корзинки? – против воли голос дрогнул.

А когда девушка отрицательно покачала головой, Ормонд не сумел сдержать облегчённого вздоха.

– Хорошо, – произнёс он и повторил от переполнявших его эмоций: – Хорошо.

При помощи двух веточек поднял с земли безжизненные тушки и положил их в корзину к оставшимся пирожкам. Потом зашёл в дом и схватил первое, что висело на гвозде у двери. Это оказался старый плащ.