Хозяйка разрушенной крепости

Вдобавок в кошелях убитых, привязанных к их поясам, мы нашли около трехсот нуммиев, шестьдесят три денария и восемь солидов. Разумеется, золотые и серебряные монеты были у покойного Гарета. У него же на шее под доспехом обнаружилось украшение в виде жгута, сплетенного из серебряной проволоки.

- Я всегда говорил, что разбойничать выгодно, - заметил Ланселот. – И это я сейчас не про нас. Гарет Белоручка всегда славился тем, что грабил путников на дороге в Камелот, проходящей через его владения, называя это сбором дани за проезд.

- Хватит языком чесать, - проворчал Винс. – Зпихиваем мертвецов в бочки, присыпаем пылью кровь на дороге, привязываем к задкам телег большие веники из свежих веток, которые будут заметать следы подков, и уезжаем. Сейчас того и гляди потянутся подводы с рынка, а нам лишние глаза и уши совсем ни к чему.

...Нам повезло.

Сопровождающие каравана всё сделали очень быстро, понимая – если нас увидят за эдаким занятием, нам несдобровать.

Конечно, жалко было нашего крестьянина, который только-только обрел свободу – и тут же героически погиб в бою, пронзенный копьем. Но я утешала себя мыслью, что эта жертва была не напрасной: сложись всё по-другому, и все мы сейчас уже шли бы, спотыкаясь, следом за отрядом Гарета Белоручки к его замку, связанные в невольничью цепочку.

При этом было понятно: если б Храбр столь решительно не начал бой, еще неизвестно, как бы он мог повернуться для нас. Сейчас же славянский богатырь лежал на телеге, хрипло дыша, а я смотрела на торчащую из бока раненого рукоять ножа, и не решалась его выдернуть.

- Может кто-то из твоих людей мне поможет? – негромко попросил Храбр.

- Сам выдернуть из себя железо боюсь, - признался Храбр. – Коль помру от этого, будет считаться, что я сам себя убил, и мои небеса меня не примут. Чужая рука это сделать должна.

- Мы, конечно, поможем, - кивнула я.