Хозяйка разрушенной крепости

Отработалась.

Выбросили тебя на свалку, как изношенную шестеренку. Вот и катись теперь к себе на дачу ковыряться в огороде и доживать свою никому не нужную жизнь...

Так сложилось, что с замужествами мне не везло. Дважды там побывала, и оба раза неудачно. Один супруг пил, другой оказался любителем сходить налево. Хорошо, что оба увлечения моих благоверных проявились быстро, и браки были расторгнуты по моей инициативе. Правда, с детьми не получилось, но оно, наверно, и к лучшему – безотцовщина это всё-таки не просто досадное обстоятельство, а незаслуженное наказание для ребенка.

И вот я теперь в свои шестьдесят с хвостиком еду туда, где отдыхала душой, когда слишком уж сильно выматывалась на работе. Да вот только смогут ли запахи листвы, крики петуха за забором, повизгивания Борьки, и алые закаты, расстилающиеся над озером заполнить ту пустоту в душе, что тревожила моё сердце всё сильнее...

То, что мне нехорошо, я поняла, когда уже приехала на дачу и вышла из машины.

Дышать вдруг стало тяжело, словно воздуха не хватало.

И боль в груди, которую я считала последствием стресса, невралгией, поболит-перестанет, вдруг ощутимо отдалась в левую руку. Будто током ее ударило...

- Привет, Антоновна, - помахала мне рукой через забор соседка Марина. - Ну как там дела с унаследованной фирмой? Сыночек шефа еще не совсем превратил ее в труху?

Я хотела ответить, но не смогла.

Внезапно свет заходящего солнца померк перед моими глазами, и я даже не успела удивиться, что ночь наступила столь быстро и внезапно.

А потом мне вдруг полегчало.

Тяжесть в груди исчезла, дышать стало легче.

Правда, я почему-то подсознательно опасалась открыть глаза. Наверно оттого, что вокруг меня не было слышно отдаленного лая деревенских собак, шума ветра в листве яблонь, растущих на моем участке – да и, несмотря на то, что дышалось мне намного свободнее, вдыхаемый воздух пах гарью и удушливой сыростью...

Внезапно чей-то чужой, незнакомый голос проговорил мне прямо в ухо:

- Вы спите, леди Элейн? Проявите немного уважения к предстоящей церемонии оглашения завещания, ждать осталось уже недолго.

Разумеется, от удивления я тут же открыла глаза – сколько живу на свете меня по-всякому называли. Ленкой, Аленкой, позже Еленой Антоновной, на работе коллеги-строители за характер прозвали Еленобетоном. Но вот «леди Элейн» - это что-то новенькое.

Открыла я, значит, глаза...

И тут же очень захотела их закрыть.