Хозяйка разрушенной крепости

- А я видела в деревне голодных людей, у которых ты и твои люди собирались отнять последнее. Король далеко, а смерть от голода ближе, чем ты думаешь. На деревенском поле почти ничего не растет, охотиться нельзя, рыбу ловить тоже. Еще одна-две зимы, и люди или умрут, или сбегут. Что тогда ты будешь делать?

- Или умру, или сбегу, - вздохнул Винс. – В первом случае мое мясо склюют чайки и коршуны, или сожрут океанские акулы, так как хоронить на этих камнях непросто. Во втором, если поймают, мне отрубят ноги, чтоб неповадно было бегать с королевской земли.

- Значит, остается гнездо, - сказала я, кивнув на упругие ветви орешника, растущего вокруг в изобилии.

Винс почесал макушку, вздохнул, достал из-за пояса нож, и принялся за работу...

Несмотря на возраст, трудился он споро. Видно было, что этот человек всю жизнь работал руками, и то, что у любого моего современника заняло бы минимум целый день, было построено примерно за час.

Ветви векового дуба оказались отличной основой для плетеной площадки, способной выдержать нас двоих и укрыть от взгляда снизу.

Ждать пришлось недолго.

К водопою вышел мощный кабан и принялся жадно пить, чавкая и прихрюкивая от удовольствия.

Винс приподнялся, прицелился, и спустил стрелу, которая угодила животному точно под лопатку.

Кабан завизжал на весь лес, но убегать не стал.

Винс выпустил вторую стрелу, но в азарте охоты, рванув тетиву, не рассчитал баланс – и наше гнездо вместе с нами полетело на землю с трехметровой высоты.

Будь я в своем теле, думаю, тут бы мне и конец настал. Или шею б свернула, или инвалидом на всю жизнь осталась.

Но тело леди Элейн среагировало на падение интересно...

Приземлившись на ноги, я упала на бок, гася инерцию падения, кувырнулась – и вышла в положение на одном колене, не выпустив при этом копья из рук.

И этот неожиданный навык спас мне жизнь!

Разъяренный кабан бросился на меня, страшно и хрипло визжа, но я уперла древко копья в ствол дуба позади меня, и приняла на острие страшный удар массивной туши!

Кабан, приготовившийся вонзить клыки мне в лицо, насадился на копье раскрытой пастью. Дернулся раз, другой... И завалился на бок, суча ногами.