Хозяйка старой пасеки 2

На душе отчего-то потеплело, будто мне действительно было не все равно, что он обо мне думает.

— Не стоит, Кирилл Аркадьевич. Вы сделали вывод на основе неполной картины, такое время от времени случается со всеми.

— Например, со мной. — Нелидов покачал головой. — Будет мне урок. Я нанимался к прелестной барышне, а обнаружил хозяйку, чьи познания превосходят мои.

При словах «прелестная барышня» Варенька надулась, а Стрельцов ехидно заметил:

— Если бы Глафира Андреевна судила исключительно по возрасту и внешности, едва ли бы вы получили это место.

"— Согласен, ваше сиятельство. Мне остается только порадоваться, что моя нанимательница оказалась мудрее меня.

— Как приятно наблюдать взаимное восхищение, — прошипела Варенька.

Нелидов улыбнулся ей.

— Вы правы, ваше сиятельство. Действительно приятно видеть, когда люди ценят познания друг друга. И, если говорить о прелестных особах с незаурядными способностями, вы дадите фору любой известной мне даме в том, что касается рыбалки.

— Кажется, вы слишком увлечены чужими успехами, Сергей Семенович, — сказал Стрельцов таким тоном, что даже я поежилась и на миг почувствовала себя виноватой невесть в чем.

Нелидов проигнорировал этот выпад. Повернулся ко мне.

— Что касается ваших предложений, Глафира Андреевна. Вы хотите все, что осталось под паром, засеять упомянутыми вами травами?

— Нет, это было бы неразумно.

У меня не так много пчел, чтобы с уверенностью рассчитывать только на мед.

Насколько я успела изучить, мне принадлежала тысяча десятин земли. Треть из них занято лесом, очень ценным ресурсом по местным меркам. Рутения живет лесом — это не только дома, дрова и уголь для доменных печей. Без леса не будет промышленности: деготь, скипидар, смолу получают из древесины. Из золы — поташ, без которого не будет мыла, стекла и пороха. Это не говоря о дичи и пушнине, да и о диком меде.

Кстати, надо бы мне познакомиться с лесничим да как-то проверить, не пускает ли он соседей рубить «бесхозный» лес.

Голова кругом идет, честное слово!

Я тут же велела Гришину остановиться, Нелидову — записать все это, чтобы не надеяться на девичью память.