Хозяйка ювелирной мастерской

Красивая легенда никак не хотела раскрывать нам своих тайн и не давала понять, почему призрак показал именно её.

– Нужно спуститься в хранилище, – немного подумав, сказала я, – хочу ещё раз посмотреть на изображение пастушки и любимую брошь Ханны.

– А это идея! – воскликнула Лалли. – Страж у стелы говорил, что две части Слезы найдут третью, и так далее. Возможно, змей раскроет свои тайны рядом с коньками и брошью?

– Я именно об этом и подумала, – усмехнулась, положив гогглы рядом с альбомом, – только пастушка снова выпадает из общей цепи!

– Давайте для начала соберём все улики в хранилище, – сказала фэйри, открывая портал, – а там уже будем действовать по ситуации.

– Хорошо, – я шагнула к порталу, но зацепила гогглы и ценный артефакт полетел на пол вместе с альбомом отца.

К счастью, Родгер подхватив их заклинанием левитации. Ничего не пострадало, только несколько зарисовок выскользнули наружу и теперь зависли рядышком с альбомом. Я бы и не обратила внимания на подобную мелочь, просто собрала их и отложила подальше от края стола, если б не одно «но».

– Их не было в альбоме, – удивлённо воскликнула Лалли, подлетая поближе и рассматривая фантастически красивые эскизы крыльев.

Золотые нити, тончайшим кружевом оплетающие пластины из полированного перламутра, россыпь бриллиантов, имитирующая капельки росы и сверкающие словно звёзды вставки из жёлтых сапфиров. Точно такие, как на платье нашей загадочной красавицы.

– Эскиз крыльев пастушки? – спросила я, не веря собственным глазам.

– Не уверена, – нахмурилась Лалли, – они не похожи на оригинал. Совсем! На гравюре были другие.

– Да. Но и колье у пастушки другое было, – припомнила я, – отец изобразил кулон с жёлтым сапфиром, а на гравюре из легенды было...

– Жемчужное колье! – ошарашенно выдохнула фэйри.

– Сомневаюсь, что это не случайность, – прошептала я, взяв в руки альбом и раскрыв его на первой странице.

На первый взгляд, здесь всё осталось без изменений. Зарисовки шикарного жемчужного колье-коллар на пять нитей, наброски классических бус матинэ, идеально подходящих для повседневных образов, ожерелье-опера из трёх нитей золотых жемчужин.

В погоне за идеалом Доминико экспериментировал с формой и стилем, и перелистывая страницы альбома можно было отследить как менялось его восприятие жемчуга. Отец постепенно уходил от классических вариантов, склоняясь в пользу сказочных, «эльфийских» кружев и умело комбинируя жемчужные бусины с рубиновыми и бриллиантовыми вставками.