Иван Грозный на Мальдивах

Ивана Павловича Подушкина, паспортные данные указаны на странице номер один, с Ириной-Сюзанной Феценбергенратц фон Руникален, баронессой Органской…»

Я чуть не упал со стула, и тут раздался голос маменьки:

– Вава! Почему открыта дверь и что за ужасное животное висит на крючке? Почему в холле стоит гроб на колесах?

Глава двадцать восьмая

Маменька мастерица появляться в моем доме в самый неподходящий момент, но сегодня она превзошла себя, вошла в столовую в то время, когда Боря произнес: «…баронессой Органской», а я, изумленный наличием в свидетельстве текста на обратной стороне листа, повторил:

– Ирина-Сюзанна Феценбергенратц фон Руникален, баронесса Органская – это все вы?

– Да, Ванечка, – пропела гостья.

– Помолвлены! – закричала Николетта. – Почему я ничего не знаю? Где баронесса?

– Это я, – скромно потупилась Сюзанна, – а на вешалке не животное, а моя шубка. Ее сшили из куска мантии шлейфа Жозефины, жены Наполеона.

– Картина художника Жака Луи Давида, – пробормотал я, – «Коронация».

Сюзанна улыбнулась Боре.

– Можете открыть фото в интернете?

Мой помощник быстро выполнил ее просьбу и повернул ноутбук экраном к гостье.

– Видите женщин, которые держат меховой шлейф Жозефины? – спросила Сюзанна.

Николетта ткнула пальцем в экран:

– Вот! Вы с ней просто одно лицо!

Сюзанна зарделась."

"– Все так говорят. Прапра… бабуле достался самый лучший кусок мантии. Она сшила из него манто, оно передается в нашей семье из поколения в поколение. Конечно, шуба слегка постарела, я вывожу ее из дома погулять только в исключительных случаях. Очень захотела шубке бабули Ванечку показать…

Я покосился на Николетту, та сидела молча, что для маменьки было более чем необычно, она всегда солирует в разговоре.

И тут на мое счастье зазвонил телефон.