Хищный. Наглый. Холостой

Да и не стал бы ты вот так в Москву рваться… хотя… Факт остается фактом: тогда ты приехал ко мне только ради того, чтобы рассорить с Пашкой окончательно. И поцелуй тот… Мама всегда тебя боготворила, вы вообще отлично с ней ладили, лучше, чем со мной. И сейчас…

— У тебя опилки в голове, Кать, — тяжело произнес Баринов. Он снова залил воду в кофеварку. — Я это и тогда знал, но был гордым дураком. Правда, и желания залезть тебе под юбку у меня потом поубавилось.

— Значит, признаешься? — Я вздернула вверх подбородок.

Я замолчала, шум кофемашины заглушал мои слова. Не нужно было ворошить прошлое, к тому же после той новогодней ночи Баринов не делал ни одной попытки со мной сблизиться, он вообще как-то резко сбавил наше общение — впереди были экзамены и защита диплома. Мы стали редко видеться. К моей огромной радости. И грусти. Потому что смутное ощущение потери меня не отпускало.

"— Твоя мать никогда меня не просила рассорить вас с Кальяновым, — Слава говорил медленно, подбирая слова. — Но она никогда не скрывала, что ей я нравился больше, чем Павел. Когда мы с ней разговаривали, я пообещал, что поеду один. Наш разговор неправильно интерпретировали и передали тебе, Катя. А что касается спора… я и забыл о нем, это был обычный треп, никто всерьез ни о чем не договаривался. Забавно, что Олеся его запомнила.

Я запоздало сообразила, что своими откровениями подвела сейчас Олеську под монастырь.

— Олеся тут ни при чем, — попыталась я заступиться за подругу. — Она не хотела…

— Ты не знаешь, чего она хотела, но дело и правда не в ней, Катя. — Савва, отвернувшись от меня, наливал себе новую чашку кофе. — Я приехал тогда на дачу, потому что хотел встретить Новый год с тобой. Именно с тобой.

Сейчас он говорил легко, без напряжения в голосе, а я уже не знала, чему верить.

— Ты мне очень нравилась, когда мы учились.

Я опешила.

— Но я ошибся. Ты так вцепилась в Кальянова, когда он приехал на дачу, что я подумал… да ну тебя к черту, хочешь быть с этой мелкотравчатой швалью — ну так и живи.

Савва устало улыбнулся.