Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Парочка, чуть поколебавшись, дрожащими пальцами указала на дверь в комнату, оборудованную под родовой храм предков:

— Прямо там.

Чу Ваньнин прошел в указанном направлении, Мо Жань и Ши Мэй последовали за ним, а в хвосте, значительно отставая, плелось все семейство Чэнь.

За распахнутой дверью обнаружилась комната, оборудованная под родовой храм поклонения предкам, в целом типичная для зажиточных семей. В свете не гаснущих долгое время свечей можно было разглядеть стол с выстроенными в ряды мемориальными табличками[10.

И только в самом центре ряда находилась табличка, не покрытая лаком, с надписью, сделанной ярко-красными чернилами поверх необработанного дерева:

«Душа Чэнь Яньцзи.

За упокой отпрыску рода Чэнь от урожденной Сун».

Прячущиеся за спинами заклинателей члены семьи Чэнь, видимо, поверив, что бояться им больше нечего, решились заглянуть за завесу белого шелка на входе. Увидев табличку с кроваво-алой надписью, все семейство опять забилось в истерике.

Госпожа Чэнь рыдала, лицо ее младшего сына стало таким бледным, что он перестал походить на живого человека.

Во-первых, эта табличка была подписана не по правилам; во-вторых, слова были написаны очень криво, словно писал лунатик или сумасшедший, так что эти каракули практически невозможно было разобрать.

Обернувшись, Ши Мэй спросил:

— Кто такой этот Чэнь Яньцзи[10.12]?

Стоящий позади всех младший сын семьи Чэнь весь затрясся и со слезами на глазах промямлил:

— Это… это я.

Плачущий хозяин Чэнь пояснил:

— Уважаемые бессмертные господа, дело в том, что с тех самых пор, как погиб второй сын, каждый раз мы находим… находим в храме предков мемориальную табличку с именем еще живого члена нашей семьи. Стоит ей появиться, и в течение семи дней с тем, чье имя на ней написано, непременно случится несчастье! Когда на табличке появилось имя нашего третьего сына, я запер его в комнате, щель под дверью засыпал пеплом от благовоний, попросил сведущего человека наложить на вход защитные заклятия.

Чем больше глава семьи Чэнь говорил, тем больше себя накручивал и тем больше боялся.