Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Содрогнувшись от отвращения, он пробормотал:

— Ты… ты… как ты мог? Этот Жун Цзю, он ведь мужчина. Ты в самом деле...

Но на него никто не обратил внимания. Золотистый свет Тяньвэнь медленно угас. Пытаясь восстановить дыхание, Мо Жань отчаянно хватал ртом воздух. Он был таким мокрым, словно его только что вытащили из воды, губы все еще тряслись, а лицо было белым, как бумага. Повалившись на землю, он никак не мог собраться с силами, чтобы подняться.

Сквозь мокрые ресницы и застилающий глаза пот, он с трудом мог различить расплывчатый силуэт Чу Ваньнина, который со своим сапфирово-синим нефритовым венцом и свисающими до земли широкими рукавами белоснежных одежд, как всегда, выглядел сошедшим с небес небожителем.

И тут волна ненависти захлестнула его сердце...

«Чу Ваньнин, ты все такой же безжалостный! То, как этот достопочтенный относился к тебе в прошлой жизни, ты заслужил! Сколько бы жизней ты ни прожил, меня будет тошнить от одного твоего вида! Ебал я тебя и всех твоих предков до восемнадцатого колена!»

Чу Ваньнин, конечно, и знать не знал, что его озлобленный ученик замыслил жестко выебать не только его, но и все восемнадцать поколений его предков.

— Сюэ Мэн.

Сюэ Мэн, конечно, слышал, что в последнее время среди богатых купцов и золотой молодежи распространилась мода на однополую любовь. Следуя этому дурному поветрию, многие мужчины, исключительно ради получения нового опыта и свежих ощущений, не брезговали посещать мужчин-проституток.

— Учитель, ваш ученик здесь.

— Мо Жань нарушил все три основных заповеди[6.7]: он обманывал, был алчен и предавался разврату. Для покаяния сопроводи его в Зал Яньло[6.8]. Завтра в семь утра на Платформе Шаньэ[6.9] он будет публично осужден и наказан.

Сюэ Мэн испугался:

— А? Что?! Публичное наказание?

Публичному наказанию подвергались люди, совершившие тяжкое преступление против морали и духовной школы.

Невыносимое унижение — быть вот так опозоренным перед всеми.

Все-таки Мо Жань был молодым господином Пика Сышэн.