Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Эта так называемая брачная ночь, вероятно, просто означала запечатывание в один гроб для совместного погребения, чтобы быть «вместе и в смерти».

Золотой мальчик и Нефритовая девочка подтвердили его подозрения:

– Невеста, пожалуйста, первой войдите в брачную комнату.

Чу Ваньнин расправил широкие рукава и с ледяным выражением лица лег в гроб.

— Теперь, жених, пожалуйста, пройдите в комнату невесты.

Мо Жань схватился за край гроба и озадаченно моргнул. Чу Ваньнин уже занял больше половины места внутри. Гроб, который выглядел довольно просторным для одного, для двух человек был тесноват.

Золотой мальчик и Нефритовая девочка встали у гроба и снова запели — это была та же жуткая, но печальная элегия, что и раньше:

В водах Белого Императора волны сверкают и светятся,

Духи уток-мандаринок, приветствуя вас, несут цветы.

В этом гробу соединятся двое.

В этом святилище будут лежать двое.

Желание в жизни реализуется в смерти.

Отныне двое пойдут под небесами.

Отныне и в смерти одинокие души никогда не расстанутся.

Песня закончилась, дети задвинули крышку гроба, и лежащих в нем окружила кромешная тьма.

Чу Ваньнин и Мо Жань были запечатаны внутри гроба.

Стенки гроба были достаточно толстыми и заглушали голоса, так что снаружи их было почти не слышно, но Чу Ваньнин поднял руку и установил звукоизоляционный барьер, чтобы гарантировать их безопасность.

Первым, что он сказал, было:

— Подвинься, ты лежишь на моей руке.

Разве кроме «ты лежишь на моей руке» нет более насущных вопросов, которые следует обсудить прямо сейчас?

Несмотря на внутренний протест, Мо Жань подвинулся.

— Сдвинься, я не могу выпрямить ноги.

Он снова отодвинулся."

"— Подвинься еще! Не смей трогать мое лицо!

– Учитель, я уже в самом углу, чего вы еще хотите? — обиженно заскулил Мо Жань.

Чу Ваньнин хмыкнул и наконец замолчал.

Мо Жань на некоторое время забился в угол. Внезапно гроб затрясло.

Барьер Чу Ваньнина был мощным и не давал звукам изнутри проникнуть вовне, однако им было хорошо слышно, что происходит снаружи. Сквозь стенку гроба доносился треск петард и шум от хлопушек. Мо Жань заметил:

— А они не слишком расторопны.