Карамазов. Книга 2

А вагонетка начала тормозить с мерзким скрежетом, о которого заныли все зубы разом. Из-под колес полетели искры.

Транспорт замер в центре цеха. И мы выбрались на бетон.

— Приехали, — буркнул Виктор, хищно озираясь по сторонам.

Я не мог не заметить, что лицо друга заострилось. Кости едва ли не прорывались сквозь кожу, глаза стали глубже и налились первозданной тьмой.

— Ты в порядке? — уточнил опасливо.

— Я с тобой, брат, — произнес раздвоившийся голос, в котором я с трудом узнал Виктора. — И плевать на порядок.

Иванушка нахмурился, но в его взгляде не было осуждения. Непривычная строгость придала облику достоинство, которое так удачно маскировалось цветастой рубахой, смешливыми фразами и присказками.

Охранников в цеху не было. Только стул, в котором сидел пленник. А дверь за спиной заскрипела.

Я обернулся. Створки снова медленно съезжались, отрезая нас от спасения.

— Нужно их заклинить! — рявкнул Виктор. — Иначе мы здесь застрянем. Вагонетка.

Мы навалились на металлический край, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть бетонную стену.

Я коснулся плетения фантома. Под усилением, дымовой двойник должен сдвинуть ее с места. И даже докатить до входа. Наверное. Но Силы оставалось мало. И если будет драка — я останусь без главного козыря.

Внезапно вагонетка оторвалась от пола и зависла в воздухе. Я обернулся.

За спиной, вытянув перед собой руки, стоял Иванушка. Открытые ладони дружинника смотрели вверх.

"Транспорт встал на входе аккурат в тот момент, когда двери уже преодолели половину пути. Они врезались в препятствие, силясь его смять и металл заскрипел. Но выдержал. Пока.

Иванушка опустил руки и устало пошатнулся. Утер рукавом выступивший на лбу пот. Из ноздрей дружинника, к подбородку, тянулись вязкие алые капли.

— У тебя…

Иванушка провел ладонью по лицу, размазывая кровь. Поднес руку к глазам, растирая в пальцах красную жидкость:

— Такое… случается, — просипел он.

Я прекрасно это знал. Иванушка выжег плетение. Я видел такое, когда служил в «Висельниках». Порой в пылу боя, разгоряченный адреналином боец действует словно на автомате, щедро осыпая противников сериями плетений. А затем падает замертво от лопнувшего в мозгу сосуда. Или, проводит остаток жизни прикованным к постели. Впав в состояние овоща. И второе, как по мне, было куда страшнее быстрой смерти.