Касьянов год

Он вынул свой билет и протянул наводчику. Бурвасер прочел и не поверил своим глазам.

— Департамент полиции? Это который в Петербурге?

— Тот самый. Не сидел еще в Петропавловской крепости? Там есть равелин, очень холодный. Меня специально прислали за тобой, чтобы закатать в него на двадцать лет!

— Но за что?! Я ловлю бродячих собак. Да, это жестоко, но за что меня в Петропавловскую крепость?

— Вот, смотри. Это протокол допроса Безшкурного. Он тебя сдал: ты наводчик в его банде. Нам известно, что ты по поручению главаря узнавал про Афонасопуло, оценщика Киевского частного коммерческого банка.

— Это не я! — взвизгнул ловец собак. — Хозяин приказал, я выяснил. Остального не знаю.

— «Иван» действительно велел своим не трогать оценщика?

Бурвасер замялся. Что-то мешало ему сказать правду."

"— Я… можно, я отвечу вам позже?

— Почему не сейчас?

— Мне… я должен прийти в себя. Это так неожиданно. Голова кругом идет, я не знаю, не знаю!

— Что не знаешь?

— Как ответить правильно, чтобы не ошибиться.

Алексей Николаевич приблизил свое лицо к лицу гицеля и произнес с расстановкой:

— Наплевать мне на твой шабат. Скажи только, да или нет. Без протокола. А протокол подпишешь потом. У тебя будет время подумать.

— Да, — ответил Бурвасер. — Созонт Егорович запретили трогать этого человека. Сын адъютанта генерал-губернатора… Мало ли что? Созонт Егорович сказали: пусть играет. Но я вам этого не говорил. Можно все остальное завтра?

— Конечно.

— Я приду, обязательно приду. Но можно не в полицию? И не днем, а вечером. Днем я не успею.

Лыков задумался. Гицель тянет время, хочет с кем-то переговорить. Дознание следователю еще не передали. Значит, сыщик может арестовать Яшку своей властью прямо сейчас. Но вдруг тот замкнется и не даст показаний? Бейся с ним… Давить, чтобы пришел завтра в два в полицию? А зачем? Если соврет, так все равно соврет.

— Хорошо. Когда и где?

— В саду «Шато-де-Флер», в вокзале. Кабинет номер восемь.