Каникулы в Лимстоке. Объявлено убийство

Мици успела поставить на стол бутылку шерри и три блюда – с оливками, сырными палочками и какими-то миниатюрными печеньицами.

– Патрик, если тебе не трудно, переставь поднос в угол. Вон туда, в нишу. А лучше передвинь весь стол. В конце концов, у нас ведь не званый ужин. Я лично никого не приглашала и не хочу, чтобы было заметно, что я жду гостей.

– Как, тетя Летти?! Вы намерены скрыть вашу прозорливость?

– Ты прекрасно справился с заданием, Патрик. Большое спасибо, дорогой.

– Что ж, будем изображать тихий семейный вечер в домашнем кругу, – сказала Джулия, – а при виде нежданных гостей выразим искреннее удивление.

Мисс Блэклок взяла бутылку шерри-бренди и замерла в нерешительности.

– Да здесь почти полбутылки, – ободрил ее Патрик. – Я думаю, должно хватить.

– Да, конечно. – Мисс Блэклок поколебалась и, слегка покраснев, попросила: – Патрик, пожалуйста… в кладовке, в шкафу, есть новая бутылка. Принеси ее и захвати с собой штопор.

Патрик молча исполнил ее просьбу и, вернувшись с новой бутылкой, вытащил из нее пробку. Ставя шерри-бренди на поднос, он с любопытством поглядел на мисс Блэклок.

– Послушайте, а вы, похоже, это принимаете всерьез? – участливо спросил он.

– Еще бы не всерьез! – возмутилась шокированная Дора Баннер. – Нет, Летти, ты даже себе не представляешь…

– Тс-с! – резко оборвала ее мисс Блэклок.

Мици распахнула дверь в гостиную, впуская полковника Истербрука с супругой. У Мици была своеобразная манера объявлять о приходе гостей.

– Тут этот… полковник и миссис Истербрук… заявились, – фамильярно сообщила она.

Полковник, пытаясь скрыть смущение, вел себя разудало.

– Ничего, что мы к вам как снег на голову? – спросил он.

Из угла, где сидела Джулия, раздался тихий смех.

"– Вот, проходили мимо и решили заскочить. Промозглый сегодня вечерок. Я смотрю, вы уже затопили. А мы пока не топим.

– Что за прелесть ваши хризантемы! – зашлась от восторга миссис Истербрук.

– Да они слова доброго не стоят! – возразила Джулия.

С Филиппой Хаймес миссис Истербрук поздоровалась особенно сердечно, как бы желая подчеркнуть, что понимает, насколько Филиппа выше обычных сельскохозяйственных рабочих.