Камаэль (СИ)

– А почему мне не простил?! – взбеленился второй эльф, внезапно дав о себе знать.

– У тебя нет жены и двух детей, – я кивнул на две тонкие косички на правом виске проигравшегося эльфа и слегка улыбнулся. – И о себе ты уж как-нибудь позаботишься. Благодарю за интересный вечер, господа. Увидимся.

Кинув трактирщику ещё монет, остальные я убрал в кошель, но на выходе не удержался и, обернувшись к таверне, бросил с десяток монет в воздух. Ох, какая шумиха поднялась! И под грохот стульев, вопли и драку я без особых проблем покинул таверну, а вскоре – город.

Найти лагерь оказалось непросто, пришлось поднапрячь все свои чувства, чтобы пройти через мощную иллюзию Аэлирна. Многие уже спали, даже мой очаровательный муж! Только рыжий эльф упорно нёс свою вахту, таращась в огонь, сидя к нему почти вплотную, а потому, наверное, он не сразу заметил меня.

– Долго меня не было? – чисто для проформы поинтересовался я, подхватывая с вертела, воткнутого в землю, кусок холодного мяса и принимаясь его меланхолично жевать.

– Настолько долго, что Аэлирн отчаялся тебя дождаться и лёг спать.

– Тускло улыбнулся эльф, ближе придвинувшись к костру и теснее укутавшись в плащ. Его сотрясала крупная дрожь, он был бледен, однако на скулах его выступили лихорадочно красные пятна.

– Лаирендил? – тихо позвал я, приблизившись к рыжему и приложив ладонь к его лбу. Он был горячим, хоть яичницу жарь! – Куарт помилуй, да у тебя жар!"

"– Всё в порядке. Временное недомогание. – Попробовал увернуться от моих рук эльф, но я был слишком пьян, чтобы это сработало.

– Ну уж нет. – Я распахнул его плащ, слегка покачиваясь от выпитого и напряжённо хмурясь. – Давай, снимай верхние шмотки, буду тебя растирать.

Рыжий продолжал что-то неразборчиво ворчать, пытаясь выказать собственный протест, а я уже зарылся в одну из сумок и вскоре нашёл спирт, которым и собирался лечить рыцаря. Он поглядывал на прозрачную бутылку в моих нетвёрдых руках с опасениями, чуть ёрзал на своём нагретом месте и не переставал дрожать ни на мгновение. Белки его приобрели желтоватый оттенок, равно как и кожа, испарина выступила на тренированном теле, и мне невольно стало жаль бедолагу, хоть я и пытался искоренить в себе это низкое чувство.

Но я знал, как он себя чувствует, лихорадка бы была сейчас совершенно не к месту, лишь обременила его и нас, а потому я сочувствовал Лаирендилу. Вылив немного пахучего спирта себе на ладонь, я принялся растирать грудь и шею эльфа, напряжённо хмурясь и силясь не уснуть прямо там, где стоял.