Камаэль (СИ)

Надо отдать должное полукровке - он не вздрогнул и не зашипел, но через несколько мгновений отобрал у меня руку, дабы я его не опустошил. Стало спокойнее и легче, но ненависть всё ещё клубилась вокруг нас чёрным дымом, не желая угасать без борьбы.

- Ты тяжёлый случай, Льюис, - спокойно сообщил Морнемир, поглаживая свою плоть прямо перед моим лицом и заставляя меня морщиться. - Не думал, что придётся с тобой так долго возиться.

- Иди к чёрту, - прошептал я и уткнулся носом в камень, вдыхая его прохладный, как будто бы речной запах.

Полукровка лишь усмехнулся и, запустив пальцы мне в волосы, поднял голову, ткнувшись плотью в мои губы:

- Чем меньше кочевряжишься, тем быстрее отсюда выйдешь.

Скривив губы, я приоткрыл рот, и Морнемир, не чинясь, тут же втолкнулся до самого горла, отчего я едва не поперхнулся и зажмурился. Его плоть была солоноватой, горячей, жадно пульсировала и, пожалуй, было даже приятно ощущать её во рту, отчего становилось лишь более противно, лишь больше хотелось поскорее отсюда уйти.

Не дожидаясь от меня каких-либо действий, он тут же принялся двигаться, почти полностью погружая свою плоть в мой рот, заводя в горло, отчего слёзы наворачивались на глаза. Хотелось отстраниться, но крепкая ладонь на затылке этого совершенно не позволяла. Капли смазки попадали на язык и тоже казались немного даже вкусными, хотя я от себя такого ну уж точно не ожидал.

Он двигался жадно, сильно, у меня почти не было времени на то, чтобы продышаться, но его это мало останавливало, надо сказать.

Когда же он покинул мой рот и излился мне на лицо, издав довольный рык, я вновь уткнулся лицом в камень, чувствуя, как от стыда горят уши, а камень неприятно давит на возбуждённую плоть. Тьма медленно таяла вокруг, но держалась. К сожалению, мне было суждено держаться там до самого рассвета.

Дождь не утихал до самого утра. В гостиной, да и вообще во всём доме никто не проронил не звука, вслушиваясь в вопли отмеченного Павшим, доносившиеся из подвала. Они холодили кровь и заставляли эльфов и Виктора морщиться и передёргивать плечами.

Тихо потрескивал камин, а эльфы держались поближе друг к другу. На несколько минут воцарилась полнейшая тишина, а затем крики возобновились - полные боли, отчаяния, ужаса.

Вампир передёрнул плечами и повернулся к мальчишке, который рассказал ему о легенде и о том, что нужно провести ритуал, а о самом ритуале не сказал и слова, а потому вампир начал беспокоиться за своего возлюбленного братишку.