Камаэль (СИ)

То, что делал Аэльамтаэр приносило удовольствие телу, Виктор же будто ласкал самую мою душу, касался чего-то совершенно нематериального, хотя я чувствовал, как его пальцы почти грубо проникают в мою задницу, принимаясь растягивать, раздвигая стенки заднего прохода. Подвывая и поскуливая от удовольствия, подобно течной сучке, я двигал бёдрами ему навстречу и не мог с собой справиться. Мне хотелось ещё и ещё, хотелось, чтобы он взял меня - грубо, как и обещал тогда в полутьме комнаты, в отблесках осколков, намотав мои волосы на кулак.

И от этих желаний тесный, концентрированный огонь ворочался в груди, разгоняя по телу обезумевшую кровь, окрашивая мои щёки алым румянцем. Вода шумела, ласкала нас, переливалась дождём по нашим разгорячённым телам.

Закончив меня подготавливать, Виктор на миг замер. Его пальцы впились в мои ягодицы, а он пару раз ударил по моим голеням, заставляя шире развести ноги, надавив локтем на спину, без слов прося нагнуться ниже. Цепляясь за железные маленькие поручни, вмонтированные в стену, чтобы не поскальзываться и не падать, я исполнял все его желания с покорностью и нетерпением, током охватившим нас обоих.

Мгновение - и острая боль пронзает всё моё тело. Спазм сдавил горло, а на глазах выступили слёзы. Вампир не разменивался на нежности и не ставил свой массивный агрегат в сравнение с членом Габриэля. Он распирал меня изнутри, почти разрывал. Судорожные всхлипы рвались из груди, колени подкашивались, но Виктор крепко держал меня, а я интуитивно вцеплялся в поручни, боясь шелохнуться и сильнее насадиться на массивный член мужчины.

Брат хрипло дышал и порыкивал, но терпел и не начинал двигаться, с какой-то стороны щадя меня, а с какой-то - мучая. Боль утихала медленно и неохотно, давая место удовольствию, но я прекрасно знал, что без боли не будет ничего дальше.

До крови кусая губы, я принялся осторожно двигаться на плоти брата, не сдерживая слёз, что катились по щекам. Вновь ярко вспыхнувшая мириадами звёзд боль смешалась с всепоглощающим, мазохистским удовольствием.

Ощущение наполненности устранило дискомфорт, а вот Виктор словно с цепи сорвался. Сжав мои ягодицы так, что на них наверняка останутся синяки, он принялся сильно двигаться во мне, буквально вздёргивая на своей плоти, заставляя меня приподниматься на мыски. Позволяя крикам и стонам рваться из своей груди, я старался подаваться бёдрами ему навстречу, запрокидывал назад голову и к собственному удивлению чувствовал себя на седьмом небе от удовольствия.