Извращённая ненависть

Джош удивил меня поездкой в Нью-Йорк, чтобы успеть на последний показ мюзикла Legally Blonde revival ранее тем вечером, и он сказал, что у него есть еще один сюрприз для меня, прежде чем мы уедем завтра. Я пыталась выведать у него секрет во время всей нашей поездки на такси сюда, но он отказался сдвинуться с места.

“Рэд, мы буквально будем там через несколько минут”. Он нажал кнопку пентхауса, и мое любопытство усилилось еще на одну ступеньку. “Ты когда-нибудь слышал термин ”терпение""?""

“Терпение?” Я притворился, что думаю.

Я рассмеялся, когда он шлепнул меня по заднице в игривом наказании.

Я парил на высоте с тех пор, как мы с Джошем вернулись вместе. Я поймал себя на том, что напеваю в самые странные моменты, например, когда загружал посудомоечную машину или ждал метро, и мои щеки болели от такой улыбки. Даже стресс из-за моих надвигающихся результатов бара не мог ослабить невесомость в моей груди.

Ничто не превращало человека в больший сырный шарик, чем влюбленность, и я даже не злился на это.

Когда мы прибыли в пентхаус, женщина в потрясающем белом платье вычеркнула наши имена из списка и с улыбкой пригласила нас войти. ""Добро пожаловать на выставку, мистер Чен, мисс Эмброуз. Галерея справа от вас ”.

""Выставка?"" Я оценил элегантную современную мебель и стеклянные стены с видом на Центральный парк. Место выглядело как частная резиденция, а не музей.

“Частный коллекционер. Он устраивает вечеринку, демонстрирующую его недавно приобретенные работы ”. Джош провел меня в длинный мраморный зал, освещенный куполообразным стеклянным потолком. Десятки картин висели на стене в позолоченных рамах, а хорошо одетые гости ходили с шампанским в руках.

Я снова сжала руку Джоша, когда его взгляд задержался на бокале с пузырящейся золотистой жидкостью.

- А как вы получили приглашение на эту выставку? Подозрительно спросил я. Кого Джош мог знать в Нью-Йорке?

Его самодовольная ухмылка вызвала дюжину сигналов тревоги.

У меня отвисла челюсть. “Ты шутишь. Как это возможно? ”"

"Это была ужасная картина из комнаты Джоша, та, которая принесла мне столько горя в прошлом месяце. Только теперь вместо спальни Хейзелбурга она висела в многомиллионной квартире между Моне и де Кунингом.

“Я продал его.