Извращённая ненависть

“Кто?” Мой спокойный голос противоречил насилию, назревающему в моем животе. ""Кто это с тобой сделал?""

Она сказала, что этот человек удивил ее. Судя по ее тону, это был кто-то, кого она знала.

Я угадал ответ до того, как она сказала мне.

""Макс"". В глазах Джулс появилось опасение, как будто она боялась того, как я отреагирую на это имя, и на то были веские причины.

Макс. Парень, у которого была ее секс-запись. Кто шантажировал ее, чтобы она украла у меня. Кто наложил на нее свои гребаные руки и уничтожил единственную прекрасную вещь в моей life.

Моя ярость усилилась, окрасив мой мир в кроваво-багровый цвет.

“Я вижу”. Я не выдал ни одной эмоции, бушующей в моей груди. “Я собираюсь сделать некоторые приготовления для вашей компьютерной томографии. Я скоро вернусь ”.

Я вышел из комнаты и достал свой телефон. Мне потребовалось меньше двух секунд, чтобы отправить Алексу сообщение.

Я: Мне нужно, чтобы ты нашел кого-то для меня.

50

ДЖОШ

Самое замечательное в том, чтобы иметь морально сомнительного лучшего друга, было то, что они не спрашивали вас, когда вы делали морально сомнительные вещи.

Алекс не спрашивал, почему я хочу выследить Макса; он просто сделал это. Это заняло у него меньше часа, потому что, по его словам, Макс оставил след цифровых крошек, настолько очевидный, что слепой луддит мог бы пойти по нему.

Когда мы нашли его пылесосить напитки в дайв-баре, как алкоголик Дайсон, Макс был уже три листа на ветер, и потребовалось только обещание больше выпивки, наркотиков и девушек, чтобы заманить его с нами.

Я позволил Алексу говорить и взял отдельную машину на случай, если Макс узнает меня, но он был настолько пьян, что не заметил ничего плохого, пока мы не вошли в тихий, уединенный дом на окраине города.

К тому времени было уже слишком поздно.

""Он, должно быть, действительно разозлил тебя"". Алекс изучал связанную форму Макса так, как ученый изучает особенно интересный образец под микроскопом. ""Это не твой обычный стиль"".

Я сжал руки в кулаки.

Макс сидел привязанный к стулу посреди подвала, его рот был заклеен скотчем, а тело извивалось в тщетной борьбе с его связями.

Хорошо.

Я хотела, чтобы он чувствовал каждую секунду этого.

“Мой обычный стиль мне не подходит”. Гнев, который я подавлял во время своей рабочей смены, вырвался наружу, заглушая любые сомнения, которые у меня могли быть.

Я был врачом, а не бойцом.