Извращённая ненависть

Спокойной ночи!” Элли выдернула зарядное устройство для телефона из розетки рядом с микроволновой печью и умчалась.

“Мы тоже должны выходить, но в разное время, чтобы люди ничего не заподозрили”. Глаза Джоша искрились игривостью. ""Встретимся на нашем углу через двадцать минут"".

“У нас нет угла”, - указал я.

""Теперь мы знаем"". Ямочка на щеках Джоша появилась великолепно. ""Двадцать третья и Мейберри. Двадцать минут, красный. Будь там ”.

Он ушел, прежде чем я успела возразить.

Я покачал головой, но с нарочитой медлительностью закрыл свой стол, пока офис не опустел, и мы с Барб остались единственными людьми.

“Да ладно, Хан, я не становлюсь моложе”. Она нетерпеливым жестом указала мне на дверь. “И ты слишком молод, чтобы провести в офисе на минуту дольше, чем нужно”.

“Ты всегда говоришь мне то, что я хочу услышать”.

“Это то, для чего я здесь”. Она помахала рукой. “Спокойной ночи”.

“Ночь”.

Мне потребовалось всего пять минут, чтобы дойти до Двадцать Третьей улицы и Мейберри. Как и обещал, Джош ждал меня на углу.

“Девятнадцать минут. Почти поздно, Рыжий.

“ Хорошо, что я не был, - сказал я, слишком отвлеченный, чтобы придумать остроумный ответ. Все, на чем я мог сосредоточиться, - это как поднять его картину, не вызывая подозрений.

Может быть, мне удастся убедить его избавиться от него? Это все еще был обман, потому что я знала, что картина ценна, а он нет, но это было лучше, чем украсть у него.

“Итак, на днях я делал покупки в Интернете и наткнулся на кое-какие хорошие произведения искусства”, - небрежно сказал я. “Лучше, чем то чудовище, которое у тебя в спальне”.

“Чудовище?” Джош положил руку на сердце. “Рэд, я оскорблен. Эта картина - воплощение вкуса. Держу пари, что это обойдется в кругленькую сумму, если я выставлю его на аукцион ”.

Если бы он только знал, насколько он был прав.

“И все же ты купил его по дешевке на распродаже недвижимости”. Я заставила себя придать своему тону беззаботную язвительность.

“Не все знают ценность того, что они выбрасывают”. Джош обнял меня за талию. “Однажды ты полюбишь это так же сильно, как и я”.

Мое сердцебиение заглушало эхо наших шагов. “Тебе это не очень нравится, не так ли?”

Он странно посмотрел на меня. “Не в том смысле, что я ворвусь в горящее здание, чтобы спасти его, но у меня к нему слабость. Напоминает мне арт-лагерь "".

Меня охватило удивление.