Извращённая ненависть

“Тюремная политика ... сложна”, - сказал Майкл. “Много бартера, много невидимых линий, которые вы не хотите пересекать. Но одна вещь, с которой все могут согласиться, - это то, насколько ценны определенные предметы. Сигареты, шоколад, рамен быстрого приготовления.” Небольшая пауза. “Рецептурные таблетки”.

Рецептурные таблетки были ценны даже в реальном мире; на тюремном черном рынке они должны быть золотыми.

А у кого был легкий доступ к таблеткам? Врачи.

Кулак схватил меня за кишки и скрутил.

Когда-то я бы дал своему отцу презумпцию невиновности, но теперь я знал лучше.

Возможно, он скучал по мне и хотел загладить свою вину. В конце концов, он писал мне два года.

Но, в конце концов, Майкл Чен заботился только о себе.

“Я вижу”. Я заставил свое выражение оставаться нейтральным. ""Я не удивлен""."

"""Ты всегда был умным"". Майкл улыбнулся. “Очевидно, достаточно умен, чтобы быть врачом. Я упомянул об этом своим друзьям, и они спросили, не возражаете ли вы помочь нам ”.

У него хватило наглости попросить меня пронести ему таблетки прямо посреди комнаты для свиданий.

Его голос был слишком тихим, чтобы его услышали охранники, но, возможно, охранники были в курсе. В некоторых тюрьмах заключенные заправляли всем, и система в целом была чертовски коррумпирована.

""Ты совсем не изменился, не так ли?"" Я не стал притворяться, что не знаю, о чем он говорит.

“ Я изменился, ” сказал Майкл. “Как я уже сказал, то, что я сделал с Авой, было неправильно, но единственный способ загладить свою вину - это остаться в живых.

И единственный способ для меня остаться в живых - это играть в эту игру ”. Его челюсть напряглась. “Вы не знаете, каково это здесь. Как трудно выжить. Я завишу от тебя ”.

- Может быть, тебе стоило подумать об этом, прежде чем пытаться убить мою сестру. Мой сдерживаемый гнев не взорвался; он просачивался из меня, медленно и неуклонно, как ядовитые пары, отравляющие воздух.

Впервые с тех пор, как он появился, маска “раскаивающегося отца” Майкла соскользнула.

Его глаза пронзили меня, как два кинжала. “Я вырастил тебя. Я кормил тебя. Я заплатил за твое обучение ”. Он выкусывал каждое слово, как пулю. “Как бы я ни ошибался, это не меняет того факта, что я твой отец”.

Принцип сыновней почтительности укоренился во мне с детства. Возможно, это даже сыграло роль в том, почему мне было так трудно разорвать отношения с Майклом, потому что часть меня чувствовала, что я в долгу перед ним за все, что он дал мне в детстве.