Извращенная гордость

Я наклонился.

— А ты думала, что я не буду владеть тобой, Ангел, — тихо сказал я и поцеловал ее в ухо.

Она посмотрела на меня, стыд и ненависть смешались на ее идеальных чертах. Ее холодные, гордые глаза пылали эмоциями, которые я вызвал.

— Теперь, когда мы покончили с этим, почему бы мне не трахнуть тебя так, как я хотел с самого начала? — я сказал, понизив голос.

Серафина была шахматной фигурой.

В ней мелькнул страх, но я не дал ей времени обдумать мои слова. Она была скользкой вокруг моего члена.

Я выскользнул из нее и вошел в нее одним сильным толчком.

Она закрыла глаза.

— Нет, — прорычал я, давая ей гораздо менее сдержанный толчок, показывая ей, что я все еще сдерживаюсь.

Она посмотрела на меня с ненавистью и отвращением. Я завладел ее ртом, становясь еще тверже под напором ее эмоций.

Я засосал ее сосок в рот, и она напряглась. О да. Чертова Серафина оказалась лучше, чем обещало мое воображение.

— Не могу дождаться, когда отправлю эти простыни Данило и твоей семье, — прохрипел я, касаясь ее влажной кожи.

Она вцепилась мне в спину, и я застонал, мой член дернулся. Она боролась с удовольствием, цеплялась за боль, даже предпочитая ее.

Я протянул руку между нами, нашел ее комочек и щелкнул по нему пальцем. Она сильнее сжала мой член, заставляя мои глаза закрыться от ослепляющего удовольствия.

— Если ты прекратишь бороться с удовольствием, это будет менее болезненно, Ангел, — пробормотал я в ее розовый сосок, прежде чем засосать его обратно в рот. Я вошёл глубже, чем раньше, все еще не так сильно и глубоко, как мне хотелось, но Серафина захныкала. Я поднял голову. Она прикусила губу, сдерживая звук.

— Отдайся удовольствию. Оно того стоит."

"Она бросила на меня полный ненависти взгляд, но не отстранилась, когда я поцеловал ее в губы и скользнул языком внутрь.

Я решил позволить ей эту маленькую победу. Я уже выиграл приз и войну. Я расслабился, подчиняясь давлению в яйцах. Я вошел в нее в последний раз, а затем выстрелил в нее спермой с сильной дрожью.