Изумрудные объятия

Она медленно пошла вперед, потом пошла быстрее, и вдруг ее глазам предстало лицо, которое она теперь знала очень хорошо. Брюс Кригэн. Прядь черных волос падает на лоб, четкие резкие черты лица… только на этом лице лежала маска смерти. Она открыла глаза, и ее взгляд упал на дракона, нарисованного на дверце платяного шкафа. Ее пальцы нащупали мягкое бархатное покрывало, украшенное красным драконом. Она увидела его глаза, огненные, ярко сияющие в свете свечи глаза Кригэна. Он задумчиво смотрел на нее, и у нее закрался вопрос, уж не сошла ли она с ума.

— Только не кричите! — потребовал он, и почему-то его шотландский акцент стал сильнее.

Он зажал ей рот рукой. Он сидел вплотную к ней, так что мягкая ткань его халата касалась ее кожи, она ощущала тепло, исходящее от его тела, и точно знала — этот конкретный мужчина очень даже живой.

— Миледи, если бы я хотел причинить вам вред, давно бы уже это сделал.

Он убрал руку, она повернулась к нему лицом, прижимая простыню к груди.

— Кто это был? Ради Бога, что здесь происходит? Кто вы?

Он решил, что визжать она не собирается, и встал с кровати. Ее близость тревожила и отвлекала, простыня оставляла открытыми ее плечи, на них падала спутанная грива волос. Он хорошо знал, что скрывается под этой простыней, его желание не было утолено, более того, оно разгорелось еще сильнее.

— Миледи, я действительно лэрд Кригэна.

У нее задрожали губы. Он понимал, что она пытается набраться храбрости. Ее нежное лицо оставалось бледным, глаза были расширены.

— Этого не может быть. Лэрд Кригэн лежит в гробу. Но как…

— Я лэрд Кригэна, — повторил он и добавил мягче: — В гробу лежит Брюс, мой брат.

— Брюс? — прошептала Мартиса. — Но…

— Мартиса, мы с ним близнецы. Неразличимы на вид, но совсем разные по характеру, как часто говорила моя мать. Брюс был старше меня, если не ошибаюсь, на три минуты. Поэтому он стал дэрдом Кригэна. А после его смерти лэрдом стал я.

Некоторое время Мартиса смотрела на него молча. В том, что они с братом были близнецами, она не сомневалась. Даже когда один лежал, мертвый, в гробу, сходство было поразительно.