Измена. Вернуть любовь

Веду рукой по листьям папоротника, вторую руку подставляю под лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. Тропинка идёт под уклон, и я ускоряю шаг. И ещё ускоряюсь. И ещё. Под конец перехожу на бег. И вот последние деревья кончаются, вылетаю с улыбкой на песчаный берег и замираю.

Спиной ко мне в светлых брюках и лёгкой рубашке цвета “молочный шоколад” стоит Глеб.

Ну что за злодейка — судьба сталкивает нас постоянно вместе, с тех пор, как я вернулась! Пячусь назад в попытках незаметно сбежать, но Миронов оборачивается и округляет от удивления глаза.

— Яна? — достаёт руки из карманов брюк и делает шаг мне навстречу.

“Беги или умри! Беги или умри! Беги или умри!”, — бьётся в голове и безостановочно моргает красная лампочка SOS, но тело меня не слушает. Стою как вкопанная.

Он подходит ко мне практически вплотную, протягивает руку и убирает выбившуюся прядь волос за ухо. Тянется ещё ближе, обхватывает руками моё лицо, поглаживая большими пальцами скулы.

— Ты что тут делаешь, одна? — шепотом спрашивает и немного хмурит брови.

Сердце начинает отдавать удары с такой силой, что их видно даже невооружённым взглядом. Понимаю, что надо его оттолкнуть, но руки не слушаются, висят плетьми вдоль тела. Нет сил больше смотреть на него, и я прикрываю глаза, а в следующее мгновение Глеб касается своими губами моих. Нежно, осторожно, почти невесомо, боясь, что я снова взбрыкну. Я бы так и сделала, если б тело не превратилось в каменную статую.

Он медленно втягивает мою нижнюю губу, проникает языком в мой чуть приоткрытый рот и углубляет контакт.

— М-м-м, — издаю глухой стон, от мучительной боли за лопатками, внизу живота, в душе, да везде. Как же мне сейчас больно! В уголках глаз скапливаются слёзы и начинают струиться тоненьким ручейками по щекам. Тело начинает оживать и его охватывает частой дрожью. — Н-нет. Не надо, — шепчу, когда Миронов ненадолго разрывает контакт.

— Прости меня… — проникает шепотом в самые глубины моего сознания.

Глава 16

Яна

Приоткрываю глаза, и наши взгляды сталкиваются.

— Яна…

— Замолчи, — давлю сиплым от слёз голосом. — Я же просила не прикасаться ко мне. Что ты за человек такой, Миронов? Зачем ты всё это делаешь? Что тебе нужно от меня? У меня давно своя жизнь, а у тебя своя!

Его взгляд меняется, словно грозовые тучи сгустились.

— Ну да, я заметил.