Измена. (не ) Его невеста (СИ)

С недавних пор бродившие в нём странные, полуоформившиеся мысли и раздражение от того, что их направление ему совершенно не нравилось, усугублялись неудовлетворённым желанием.

Адская смесь.

А тут ещё объект этих бредовых мыслей сам провоцирует ссору.

— Кричи громче, — он вцепился взглядом в её затянутую халатом фигуру, — не лишай прислугу из дальних комнат удовольствия получить пищу для кухонных сплетен.

Она с лёгкостью заглотила наживку, метнулась к нему через коридор и прошипела:

— В этом случае сплетни более чем заслужены!

— Горе мне, — сухо сыронизировал Глеб.

— Я этого не потерплю, — она вдруг заговорила со смертельной серьёзностью. — Нравится тебе или нет, но я твоя жена…

— Ты — штамп. Штамп в паспорте, — прервал он её.

И не мог предугадать, на что её подвигнет такой ответ. Хлёсткий звук пощёчины разрезал тишину позднего вечера.

Морщась от боли в наверняка горевшей ладони, она посмотрела ему прямо в глаза:

— Ну? А так твой штамп делать умеет?

Щека горела. И эта боль приносила странное удовольствие.

Как предлог. Как предлог продолжать их непримиримую войну.

Кто первый падёт и раскроет все свои карты? Когда эта маленькая злючка расскажет, что они с дедом задумали на самом деле?

Но если она когда-нибудь и сдастся на милость победителю, то уж точно не сейчас.

Сейчас девчонка круто развернулась, вознамерившись безнаказанно сбежать в свою комнату

Не пройдёт.

Глеб метнулся следом, схватил её за руку и, невзирая на сопротивление, без труда втащил в свою спальню.

Девчонка тяжело дышала, но смотрела на него без испуга. Она была в бешенстве.

Халат сполз с одного плеча, обнажая узкую бретельку нежно-голубой ночной сорочки.

Глеб усилием воли вернул взгляд на её ожесточившееся лицо. Заливший его румянец в свете уютных светильников выглядел так, будто пощёчину получила она.

— Крови моей захотела, — пробормотал он, разглядывая её с непонятной для самого себя жадностью.

— А ты — мерзкое животное, не умеющее держать себя в руках!

В ней не было ничего, что могло бы его привлекать. В ней не может и не должно быть ничего этого.

— А разве я должен? — нежная гладкая кожа горела под его пальцами. — Предлагаешь мне жить монахом?

— Предлагаю не водить своих потаскушек сюда! Даже если это элитное мясо от лучших сутенёров столицы!

— Какие красочные выражения, — прорычал он.