Измена. (не ) Его невеста (СИ)

— Так ты за него просишь из-за этого? Потому что не хочешь лишаться возможности время от времени совать пальцы в кастрюли с креветочным соусом?

Он что, по цвету или по запаху определил, каким соусом я лакомилась?

— Господи, нет, конечно! — запротестовала я. — Просто…

— Он сказал, ты шпионишь, — неожиданная смена темы изменила и его настрой. Он снова излучал свою привычную мрачную надменность. — С чего бы ему так говорить?

— Я… понятия не имею. Испугался, что умыкну у него рецептуру? — предположила я, и моё искреннее недоумение, кажется, убедило его, что за словами блондина не крылось ничего, кроме параноидальных иллюзий.

— Тем более не вижу смысла держать у себя в доме помешавшегося. Смилянский скоро окончательно выгорит, начнёт подозревать всех подряд и однажды подсыплет нам в кашу мышьяк. Лучше принять превентивные меры.

Кто бы говорил о подозрительности… Но вслух я сказала вовсе не это.

— Поступай как знаешь. Мои слова всё равно ничего здесь не решат. И всё-таки… раз я теперь тут живу… я не могу сидеть сиднем дни напролёт.

Уваров смотрел на меня так, будто не был до конца уверен, что всё расслышал правильно.

— Готовить?..

— Ну… да. Я хочу научиться.

Мне определённо удалось его поразить. Ожил он только после очень продолжительной паузы.

— Как тебе будет угодно. Только я здесь при чём?

Я очень надеялась, что пришедшая мне в голову шальная мысль, которая могла бы с невероятным удобством убить двух зайцев, позволит мне хотя бы поторговаться за свободу.

— Дело в том, что я не хотела бы никого стеснять. Может, для меня найдётся какое-нибудь место… Я подумала… я подумала, может, я могла бы жить где-нибудь на территории. В каком-нибудь коттедже. Я знаю, что вокруг поместья есть такие, где живёт прислуга.

Тёмный взгляд Уварова так и впился в меня:

— Ты хочешь жить… отдельно.

Он не спрашивал. Он утверждал.

Моё сердце упало, но я продолжала гнуть свою линию:

— Но это было бы удобно нам обоим. Я никому не буду мешать, ни у кого не буду путаться под ногами.

Уваров сжал челюсти так, что желваки проступили.

— Нет.

— Н-но…

— Никаких «но»! — громыхнул он. — Не обсуждается. И никаких больше бредовых идей о расселении.

Я поджала губы, не решившись ему возражать.

Впрочем, возможность отвести душу мне всё-таки вскоре представилась.