Измена. Я тебя (не) прощу (СИ)

— А вдруг это ребенок все же от Артура, и ты с него можешь алименты требовать."

"— Теоретически, может быть. Но вероятность не так велика. А на генетический анализ у меня нет теперь денег. Три миллиона я потеряла, — в этой роддомовской облезлой ночнушке она выглядит очень убого и жалостливо. — Блин, я же к тебе шла, чтобы к стене тебя прижать, требовать, шантажировать. А не могу, как на исповеди все получилось. Я знаю, как с тобой этот мерзавец поступил, слухи быстро принесли, что тут дочка Чернышова-Белецкого лежит.

— Карин, я не злюсь на вас. Вы как катализатор такого в моей жизни проявили, так что я, можно сказать, вам и благодарна. Если это ребенок Артура, ну вдруг позвоните Светлане Леонидовне. Думаю, она вам поможет.

— Лин, вы такая… странная. Вы же должны кидаться на меня, сыпать проклятиями, а сами пытаетесь помочь. Сочувствуете. Вам не кажется, что это неправильно?

— Не знаю, что правильно, а что нет. Делаю, как чувствую. Мне кажется, вы должны на Артура заявить, чтобы Чернышовы деньги вам вернули.

Карина отрицательно машет головой и выходит. А я так и остаюсь с этой бумажкой сидеть на кровати.

Может, я и правда немного того… чудноватая. Мне жалко этого ребенка, который по дурацкому стечению обстоятельств никому толком не нужен.

— Вань, — звоню Ивану, может, он с юридической стороны, что подскажет. — ко мне тут Карина — любовница Артура заходила.

— Твою мать! — в голосе тревога. — Ты как? Врач рядом?

— Вань, стой! Со мной все в порядке. Мы нормально поговорили, я хочу ей помочь.

— Я в курсе, что она денег Артуру перевела. Чем помочь хочешь? Долги бывшего мужа отдать.

— Вань, ну что ты ерепенишься, Нет, хочу чтобы Артур или его папаша вернул их.

— Я понял, все узнаю. Ты о себе не забывай. Как себя чувствуешь? Я после работы заскачу?

— Заскакивай, только еды больше не надо. Тут уже полный холодильник, как будто Новый год встречать собираюсь.

Заканчиваю разговор с Иваном, как-то тепло от него.