Измена. Я тебя (не) прощу (СИ)

— Меня свекровь специально вывезла коттеджный поселок, чтобы Артур со мной там разделался? А мне показалось, что я могу ей доверять."

"— Нет, кстати, — он поднимает голову, смотрит мне в глаза. — Ваша свекровь готова дать показания против сына. Не думаю, что она это делает, чтобы обелить себя или чтобы как-то перед тобой вину загладить. Боится, что на воле его или прибьют, или сдохнет под чем-нибудь в сугробе. А за денежку изолируют его в нормальных условиях, пока мозги не появятся. Сдал тебя Макс, он тоже уже в отделении.

— Вот это да, Светлана Леонидовна не перестает меня удивлять. Что будет дальше, — смотрю на него с надеждой. Жду, что Иван скажет, что все проблемы рассосутся, родители поумнеют и начнут ко мне относиться по-человечески…

— Ангелин, — он на секунду замолкает. — Будет очень сложно, правда. Я не хочу врать и обнадеживать, что все будет быстро и безболезненно. НО! Дело громкое, пресса уже под окнами. Никаких интервью, комментариев. Олег договорился, что у тебя у палаты будет охрана, когда станет чуть получше, мы тебя в другую клинику перевезем.

Инкогнито, конечно. От родственников тоже пока изолируем, думаю, что будет давление и манипуляции с их стороны. Для тебя главное — сохранить свое здоровье и ребенка. Остальное наше трио, которое пока без названия, я, Олег и наш идейный вдохновитель-баба Настя — решим все остальное.

У меня слезы градом. Гормоны, лекарства или усталость вызвали такую реакцию. А как будто больше не бездомная собака, а у меня появляется дом. Пусть он пока в моей голове.

Но люди, которые меня “погладили”, покормили, потом не выгнали в поле, а забрали домой и подстилку ближе к батарее положили.

— Я сейчас все зафиксировал. Если ты не против, я завтра приду еще. Но уже не как сотрудник полиции при исполнении, а как знакомый, что ли.

Иван немного тушуется, на щеках едва заметный розовый румянец. Взгляд блуждает по палате. Стесняется?

— Конечно. Вань, ты часть моей новой семьи. Я не знаю, чтобы без вас всех делала.

Он аккуратно обнимает меня.

Замечаю, какой он высокий, и как будто взрослый. Когда я его впервые увидела, когда бабушка Настя нахрапом брала полицейский участок, мне показалось, что он едва не подросток, худой и нескладный. Вот, что значит, когда на тебя давят, даже у окружающих меняется картинка восприятия.

— Береги себя, пожалуйста.

За дверью тишина, все разошлись или просто замолчали. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Дикая усталость, низ живота спокоен, хочется есть и спать.