Измена. Я отомщу тебе, предатель (СИ)

— Андрей, я его рожать буду! Надо было тогда обсуждать свои варианты, а то «называй, как хочешь», а теперь не нравится, — начинается новый приступ боли, и я замолкаю.

— Когда я такое говорил-то?

— До того, как я начала шататься по больницам.

Андрей молчит. Когда мы уже подъезжаем к роддому, произносит:

— Я хочу назвать сына Костей. Хорошее имя.

Он так это произносит, что я оттаиваю.

— Хорошо, обсудим после родов, — улыбаюсь ему.

Андрей провожает меня до дверей, передаёт врачу. На прощанье говорит:

— Удачи.

— Спасибо, — отвечаю.

Он уходит. И это все?"

"Врач мерит мне давление, заполняет бумаги и смеётся. Видимо, я произнесла этот риторический вопрос вслух.

— А что ты хотела, девочка? Родить за тебя он все равно не сможет, а смотреть как ты мучишься, ему незачем. Мужики слабые, в обморок некоторые папы падают, представляешь?

Я не представляю. Мне снова больно. Я забываю обо всем на свете. Да пусть катится этот Андрей. Эриком назову. Он там сидит теперь дома, футбол смотрит. Или ещё лучше — праздновать с друзьями начал, а мне тут отдуваться.

Потом я забываю вообще, как думать, не вспоминаю мужа. Такой сильной боли я ещё никогда в жизни не чувствовала. Кричу на весь роддом:

— Я не могу больше! Дайте мне обезболивающее, за что я платила деньги?

— Поздно обезболивающее, у тебя слишком большое раскрытие, скоро родишь, — тараторит бездушная акушерка.

— Я не могу терпеть, мне очень больно.

— Дыши вот так. Глубокий вдох, длинный выдох. Тебе радоваться надо, как быстро раскрытие произошло.

Она выходит из блока. Сижу прыгаю на фитболе одна, лучше не становится. Вот переживу этот день, если переживу, и накатаю на них такую жалобу, что мало не покажется.

Приходит врач, велит ложиться. Осматривает. Как только я ложусь вместе с болью приходит ещё какое-то распирающее чувство. Ужас. Я сейчас просто отключусь и умру здесь. Так я думаю.

Врач кричит на меня. Даже прыскает водой на лицо. Не могу сосредоточиться. И тело как будто своей жизнью живет без меня.

Ребёнка кладут мне на живот. Крохотный, морщинистый. Я радуюсь. Радуюсь тому, что все закончилось. Никогда в жизни больше рожать не буду!

Врач проводит какие-то манипуляции, потом подносит ребёнка к моей груди. Новая боль. Но это хотя бы терпеть можно. Смотрю на него, улыбаюсь. Неужели это мой?

— Как назовёте сыночка? — спрашивает врач.

— Константин, — отвечаю.