Измена. Я отомщу тебе, предатель (СИ)

— Если это правда, тогда ты мне не нужна, ты такая же шала…, — Платон не даёт ему договорить и выталкивает его на лестничную площадку.

— Заткнись! — шипит на него и закрывает дверь.

Мы слышим, как он ругается разными выражениями за дверью. Понятно, что это все, скорее всего, адресовано мне. Платон тоже слышит и порывается даже открыть дверь, но я его не пускаю:

— Не надо, пусть уйдёт.

Звуки за дверью затихают, наконец, все закончилось, можно выдохнуть. Андрей ушел.

Платон смотрит на меня. Выражение его лица непроницаемо, я не могу угадать, о чем он думает.

— Зачем ты открыла ему дверь?

— Я думала, что это ты.

— Почему не посмотрела в глазок? — его тон становится строже.

Он что ругается на меня?

Платон тяжело вздыхает и говорит уже тише:

— А что было бы, если бы я не пришёл домой пораньше?

У меня от этого вопроса непроизвольно стекает одна слеза, катится медленно по щеке.

Платон вытирает ее ладонью.

— Прости, я просто испугался… Скажи, с тобой все хорошо? Что он сделал? Ничего не болит? — он сыплет вопросами, а я узнаю прежнего Платона, мне становится спокойнее.

— Все хорошо, — отвечаю. Мне хочется, чтобы он обнял меня, хочу сама его обнять, но я вижу, что он ещё сильно возбуждён после драки с Андреем. Он проходит мимо меня, начинает убирать осколки разбитого столика. Вытирает кровь Андрея с пола. Наверное, хочет побыстрее убрать следы произошедшего.

Я сажусь на диван.

Через несколько минут по животу как будто пробегает судорога. Я даже вскрикиваю от неожиданности.

Платон оборачивается и встревоженно смотрит на меня, а я прошу:

— Отвези меня в больницу.

Глава 25. Я влюбился первый

Платон

Ожидание было мучительным, казалось, что часы застыли на месте и не хотят двигаться вперёд.

Не стоило бить Андрея прямо при ней, надо было просто выпихнуть его из квартиры. У Иры так резко заболел живот, что даже пришлось нести ее на руках до машины, ей трудно было сделать даже шаг. Хорошо ещё, что Андрей успел уехать. А то снова ударил бы.

Вот мерзавец. Чувствую к нему в последнее время только ненависть, не понимаю его совсем. Потерял ты жену своими поступками, ну, возьми и отойди теперь в сторону. А он продолжает претендовать на то, что ему не принадлежит.

Наконец, из палаты выходит Антонина Аркадьевна. Встаю, подлетаю к ней. Машет рукой:

— Да успокойтесь, сейчас уже все хорошо. Дышите глубже.

Я и, правда, выдыхаю и начинаю нормально дышать.

— А что такое было?

— Гипертонус.