Изгой Проклятого Клана. Том 5 (СИ)

Так мы добрались до Петрограда. И там перед нами встала задача, как добраться до Новосибирска с сейфом без лишних проблем.

Потому что весь Петроград стоял на ушах. Об убийстве принца Луки говорили все и везде. Пассажиры на остановках, из радио, просто прохожие. Достаточно было чуть усилить слух, сконцентрироваться и я улавливал слова: «смерть», «принц Лука», «убийство», «гнев Императора», «у нас в городе».

Проще всего — автобус. Восемь часов до Москвы из Петрограда. Следить будут не так, как за самолётом.

Можно воспользоваться услугами одного из знакомых кланов или членов императорского рода. Но в таком случае я соберу на себе столько подозрений, сколько это вообще возможно. Потому что моё незапланированное, тайное появление в Петрограде, в день убийства принца — это подозрительно. Как ни крути.

Если вызывать грузовик из Северного Предела, то он только оттуда будет ехать в Петроград несколько суток. А потом ещё столько же обратно.

Недопустимая потеря времени.

Тогда, может, допереть сейф самому? Отправить Волхвов самолётом. А самому в облике мантикоры полететь в Новосибирск, привязав к себе сейф?"

"Вот только непонятно, как его закрепить. Точнее, чем? Он был действительно тяжёлым. Ещё и магией напичкан. Если крепко упадёт, то мало ли, какой может всё-таки произойти в его магической защите? Он был надёжен, насколько это возможно. Но рисковать было недопустимо.

Тогда я решил проблему, разбив её на этапы.

Двух Волхвов отправил по отдельности, в Москву.

Крепкий, чусть смуглый, с местами поседевшей щетиной и пропахший потом, он хмурым взглядом выслушал меня. Когда я пересказал ему свою легенду: что везу в Москву, к себе домой, крепкий сейф, доставшийся в наследство от деда.

Он тут же прищурился. Бегло оглядел сейф, стоящий у моих ног.

И тогда начался торг. Не потому что мне было жаль этих денег. А потому что чем быстрее я соглашусь, тем более подозрительно буду выглядеть.

— А если ваша дура рванёт? У меня грузовик полетит! — прокуренным голосом говорил водитель. Его, к слову, звали Богдан. — Да и самому жизнь дорога. Меньше чем за четыре сотни — не возьмусь.

Тут в дело вступил Захар.