Избранница мятежного генерала

“Спокойно, дыши глубже. А ты что хотела? Что группа незнакомых людей тут же распахнёт тебе свои объятия? Сарайю можно понять, она юная и эмоциональная девушка. Прояви терпение, ты сможешь завоевать доверие каждого из них! Я докажу, что могу быть хорошим другом. Что я искренне благодарна за то, что не оставили меня умирать. Если бы только память ко мне вернулась!”

Взгляд девушки выцепил из вечерней полутьмы силуэт генерала в дальней части крепости. Иль Кан развлекался тем, что бросал камни в нарисованную на полуразрушенной стене мишень в виде человеческого силуэта.

Увлечённый процессом генерал не сразу заметил безмолвного зрителя, наблюдавшего за его занятием.

— Чего тебе? — от холодного тона мужчины пробирали мурашки.

Элена не могла понять, что же с ним не так? Мрачный, замкнутый, словно его душа и тело состоят из чистого льда.

Генерал Ледяное Сердце.

От такого хочется бежать без оглядки! Но ведь были моменты, когда в нём просыпалась человечность. Он отдал свой решающий голос за её принятие в отряд, он защитил её от нападок Сарайи, пусть и в своеобразной манере. Даже утром, на речке, он хоть и проявил себя высокомерным нахалом, но его глаза, голос, жесты — он был живой!

Сейчас девушка видела перед собой восковое, словно маска, лицо, потухший взгляд и механические, дёрганные движения.

— Я задал тебе вопрос. Или пришла посмотреть, не помер ли я после твоей стряпни? — раздражённо спросил Иль Кан.

— Искала тихое место, чтобы побыть наедине с собой, — призналась Элена, опасливо глядя на стоявшего перед ней мужчину. Неестественность в его голосе и движениях пропала, так может, ей всего лишь показалось, что с ним что-то не так?

— Поищи в другом месте. Своё не уступлю.

И вернулся к прерванному занятию.

Вместо того чтобы уйти, она осталась наблюдать за генералом. Камни вновь полетели в стену, поражая без промаха нарисованную цель.

“Я тоже хочу попробовать! Вдруг получится?”

Слепив наскоро снежок, Элена запустила его с того места, где стояла, и в изумлении застыла: он попал точно в голову нарисованного силуэта!

Иль Кан опустил руку с зажатым в ней камнем и повернулся к ней лицом. Под светом луны его глаза блестели как два драгоценных кристалла.