Юность Барона. Потери

Что с ней?!

– Я сказал – всё! Уезжаем на хрен!

Михалыч силком затолкал Кудрявцева на заднее сиденье таксомотора и запрыгнул следом, командуя:

– А вот теперь, Савушка, давай! Вперед и с песней!

Водитель облегченно втопил по газам.

– Алё, гараж! Форсу не заказывали! Трави по малой.

Младший лейтенант понимающе кивнул и законопослушно пристроился в хвост грузовику-тихоходу – Ты ее?.. Кудрявцев не смог докончить страшной фразы.

– Ну, положим, не я – а ТЫ! Знаешь, как говорят: не виновата курочка, что грязновата улочка.

– Ты!.. ТЫ! – В бессильной злобе Володя сжал кулаки.

Мимо них на противоходе пролетела карета скорой помощи.

– Оперативно подъехали, – машинально отметил водитель.

– Савченко, остановите машину!

– Зачем?

– Поймите, мужики! Я… я должен!

– Чего ты должен? – сердито уточнил Хромов.

– Должен увидеть ее! В последний раз.

– Ой-йо… – страдальчески закатил глаза Михалыч. – Встречал я на своем веку придурков, но чтоб таких… Савушка, а вот теперь, пожалуй, подбрось угольку.

– Щас сделаем.

– Слышь, ссыльный каторжанин, у тебя во сколько поезд?

– В 18:40.

– Значит, успеваем. И моли, Кудрявцев, Бога и нашего дорогого товарища Ярового, что оно сейчас ТАК, а не ИНАЧЕ обошлось. Да заодно и мне, грешному, не худо бы спасибо сказать.

– Это за что же? – ощетинился Володя.

– А за то, что после звонка Иващенке чуйка моя нашептала звоночек в родный кабинет сделать. И выслушать от Пашки красочную историю про то, как наш ссыльный коллега, побросав вещички, кинулся спасать даму сердца.

– Так ведь надо его вещи из конторы забрать?

– Их уже Пашка на себе на вокзал прет.

– Понятно. Ухожу на Марата.

– А ведь я в тот раз с тобой, Володя, по-человечески говорил. Исходя из ложного посыла, что ты – взрослый и умный. А на поверку оказалось – пацан и дурак.

– Скотство называется, – после долгой мучительной паузы выдавил признание очевидного Кудрявцев.