Юность Барона. Потери

– Ай, брось! У того, кто на женщину смотрыт, ума мало. У того, кто иё слушаэт, – ещо мэныне.

– Мудро сказал, Халид.

– Прысядем? На задныце правды тожа нэту но, как гаварил паэт: мартышка к старасти савсэм слабая стала, да.

– Присядем.

Мужчины устроились на сыскавшихся за будкой пустых деревянных ящиках из-под картошки.

– Вот, маленький подарочек тебе, – Барон достал пачечку табака, испещренную восточной вязью. – Жулики из Одессы по случаю подогнали. Контрабандный товар.

– Неушта измирский? – восхитился Халид, внюхиваясь и закатывая глаза.

– Разве что одну. У меня не так много времени.

Невзирая на «слабость мартышки», старик довольно проворно метнулся в свою будку, возвратился с доской, споро расставил камни и вытянул руки со сжатыми кулаками.

Барон легонько шлепнул по ближнему – в нем было пусто. Довольный Халид сбросил кубики, и потекла неторопливая игра в нарды. История, надо сказать, умалчивает, почему именно эта древняя восточная игра сделалась такой популярной в советских лагерях.

– Как пажываэшь, Барон?

– Ничего живем. Кору жуем, пням молимся.

– Обоймя ногамы на путь исправлэния не встал ещо?

– Так ведь: и рад бы в рай, да грехи не пускают.

– И эта правыльна. Нэчего там дэлать, в раю. Скушна.

– Ну, учитывая, что в аду я уже побывал…

– Эта кагда?

– В 1950-м. Когда в бухту Ванино попал. А оттуда – пароходом на Колыму.

Халид задумался, перебирая в мозгу названия своих этапных географических пунктов.

– Нэт. Дотуда нэ добырался.

– Уверяю, в данном случае ты ничего не потерял.

– «Ванина» – это которая из пэсни? Харошая.

– Песня хорошая. А вот зона – не очень.

– Сукы мутылы?

– И суки, и шапочки красные, и ломом опоясанные [37]. Военных очень много. Что характерно: в Якутии, на Колыме почему-то все лагерные восстания, в основном, возглавляли снайперы. Сплошь Герои Советского Союза.

– Да-а, были врэмэна, – понимающе покачал головой Халид. – Но как гаварят у нас на родыне: «Аружие в руках – ещо толька палавына дэла».

– Скорее, ноги унес, – усмехнулся Барон.

– Панятна.

Старый сапожник небрежно выбросил «шесть-шесть», подвигал камни и как бы между прочим поинтересовался:

– Какымы караваннымы тропамы тэбя нынчэ вэтэр прынес?

– Да так: Москву посмотреть, себя показать.

– Эта правыльно. Тэбе, Барон, в тваем нынэшнэм палажении абязательна сэбя паказывать нада.