Юность Барона. Потери

Последние сутки она вообще потеряла всякую способность к размышлению, к логике, впав в состояние непрекращающегося оцепенения…

…После того вечера, когда Володя пригласил ее в ресторан, а затем проводил до дому, она долго не могла уснуть, снова и снова переживая приятно тревожащее ощущение твердого горячего плеча рядом и такой нежной, но одновременно такой крепкой руки, что задержала на прощание ее ладонь.

Сперва Елена отнеслась к подобным своим чувствам едва ли не со смехом – надо же, взрослая тетка, а грезит романтическими бреднями после одного-единственного прикосновения к другому мужчине.

А следующей ночью арестовали Севу. И состояние влюбленной девчонки в одночасье улетучилось, сменившись отчаянием постаревшей на глазах, если верить зеркалу, взрослой женщины.

А потом к ней пришел Володя. И она, от которой в нынешнем незавидном положении требовалось ночами рыдать и скорбеть, а дни проводить в энергичных попытках добиться восстановления справедливости в отношении мужа-сидельца, она… изменила Всеволоду. Да-да, именно этот уничижительный, и никакой другой глагол! Изменила, поскольку изначальное принуждение к близости в оконцовке обернулось давно подзабытыми душевной страстью и физическим блаженством тела.

С этого момента Елена не могла смотреть на фотографию мужа в спальне. Равно как не могла думать о Володе. И в том и в другом случае ее начинало колотить – до дрожи, до состояния психического исступления.

А затем примчавшийся из Москвы дед Степан огорошил сообщением о смерти Севы. И ей сделалось страшно от осознания того, что в тот момент, когда они с Володей занимались любовью, муж уже несколько дней лежал в холодном подвале морга.

Страх очень быстро перерос в ненависть. К одному конкретному человеку. Тому самому, о ком еще неделю назад она грезила в наивных мечтах и снах. В благодарность за те недолгие часы, когда она по-настоящему любила, до сего момента Елена могла простить Володе многое. Она даже была готова взвалить на свои хрупкие плечи ВСЮ вину за между ними случившееся. Но она не могла простить ему одного – подлости.

И тогда Елена рассказала обо всем Гилю.