Испытание добродетели

Эксперты говорят, что их стоимость больше никогда не поднимется до прежних значений.

— А почему в доме был племянник его первой жены?

— Он работал с братом уже довольно много лет. Семь или восемь. Помогал ему, всегда был на подхвате.

— Сколько лет его двоюродной сестре, вашей племяннице?

— Шестнадцать. Она уже взрослая.

— Нет, пока еще несовершеннолетняя. Получается, что смерть вашего брата сделала их достаточно обеспеченными людьми. Девочка получает квартиру и наверняка еще некоторое количество акций. Ведь ваш брат не мог лишить наследства свою несовершеннолетнюю дочь.

— Наверное, — мрачно пробурчал Монахов.

У него явно испортилось настроение при мысли о том, что он не сможет контролировать финансовые активы младшего брата, и они попадут в руки женщин, не подготовленных к этому.

— Это все? Или вы хотите что-то еще сказать?

— Нет. Больше ничего, — не слишком уверенно произнес гость.

— Когда вы лжете или не хотите говорить всей правды, это сразу заметно, — строго произнес Дронго.

Монахов взглянул на родственницу, сидевшую рядом.

— Есть вещи, о которых люди обычно вслух не говорят, — сказал он.

Инна поправила очки и как-то странно поежилась, словно опасалась услышать какую-то горькую правду.

— Я даже догадываюсь, о чем именно не стоит упоминать в присутствии вашей молодой родственницы.

— Мне не хотелось бы обсуждать эту тему, — сказал Монахов и поморщился. — Вы должны понять мои мотивы. Мой брат погиб, и я не желаю сейчас говорить о его личной жизни. Это были отношения Алексея, не касающиеся меня, и я не вправе распускать язык по этому поводу.

— Если вы не хотите узнать тайну смерти вашего брата, то, наверное, не стоит обсуждать такие вопросы.

Монахов снова взглянул на свою родственницу.

— Возможно, у них были более близкие отношения, — выдавил он.

— Возможно или?..

— Да, или, — выдохнул гость. — Их отношения были куда более тесными, — подтвердил он.

— Она ничего не слышала?

— Конечно, слышала. Выстрел и крик моего брата. А когда вбежала, то увидела этого охранника. Она первой его и заметила.

— А все остальные?

— Потом прибежали.