Исландская карта

Изредка метод срабатывал.

– Ты не молчи, ты скажи что-нибудь. Не то я решу, что ты ограничился одной обложкой.

Судя по тому, как Еропка жалостливо шмыгнул носом, догадка была правильной.

– Хорошо хоть, что не врешь, – сказал граф. – Теперь слушай задание.

Еропка поднял голову.

– Как? Опять?

– Опять. Сам видишь, я один. Мог бы вытребовать себе кого-нибудь в помощь из Жандармского управления, но дело тут скорее приватное. Да и неизвестно, кого еще пришлют. Соответственно, попытаемся управиться вдвоем, ты да я.

Как справедливо заметил классик, многое разное значит у русского народа почесывание в затылке. У верного Еропки это в данный момент означало: «Ну ты и задачи ставишь, барин!»"

"Недовольство Еропки выражалось не только в чесании затылка, но и в общем выражении лица.

Однако вслух Еропка ничего не сказал, поскольку хорошо знал особое выражение лица графа. Когда он так смотрит, перечить ему себе дороже.

Но барин сам пошел навстречу. Хотя и отчасти.

– Можешь считать себя свободным от «Одиссеи», – сказал он и, помолчав, добавил: – Временно.

Лишь одна переборка отделяла корабельную мастерскую от машинного отделения.

И граф кричал, хотя то, что происходило между ним и лейтенантом Гжатским, лишь предельно скупой на эпитеты человек назвал бы беседой. Начальственный разнос – тоже не то. Вулканическое извержение – это уже точнее.

– Значит, вы проводите здесь опыты со взрывчатыми веществами?! – Голос Лопухина страшно гремел.