Сделка

Отец Гаррета сидит в коричневом «вольтеровском» кресле, и у него на колене балансирует стакан с янтарной жидкостью. Как и Гаррет, Фил Грэхем одет в костюм, и сходство между отцом и сыном сразу бросается в глаза. У них одинаковые серые глаза, одинаковый упрямый подбородок, одинаковые точеные лица, но у Фила черты резче, и у него морщины вокруг рта, как будто он так часто сердился, что это выражение застыло на его лице.

– Фил, это Ханна, – весело говорит Синди, усаживаясь на плюшевый пуфик рядом с креслом.

– Рада познакомиться, мистер Грэхем, – вежливо говорю я.

Он кивает мне.

И все. Один кивок.

Я не представляю, что говорить дальше, и моя ладонь, зажатая в руке Гаррета, становится липкой от пота.

– Присаживайтесь, – жестом приглашает нас Синди, указывая на кожаный диван у электрического камина.

Я сажусь.

Гаррет продолжает стоять. Он не произносит ни слова. Ни отцу. Ни Синди. Ни мне.

Черт. Если он собирается молчать весь вечер, тогда это будет самый длинный и трудный День благодарения.

Вокруг нас повисла абсолютная тишина.

Я потираю влажные руки и старательно выдавливаю из себя улыбку, но у меня получается, как мне кажется, не улыбка, а гримаса.

– Что… футбол уже закончился? – с наигранной веселостью говорю я, глядя на плоский экран телевизора, висящего на стене. – Мне казалось, футбольные трансляции традиционны для Дня благодарения. – Господь свидетель, мое семейство следует этой традиции, когда мы приезжаем к тете Николь на праздники. Мой дядя Марк ярый футбольный фанат, и хотя остальные предпочитают хоккей, мы все равно целый день смотрим матчи по телевизору и при этом отлично проводим время.

Гаррет, однако, наотрез отказался приезжать к отцу раньше назначенного срока, так что все дневные матчи уже выиграны и проиграны. Хотя, насколько я помню, как раз сейчас начинается матч с Далласом.

Синди быстро мотает головой.

– Фил не любит футбол.

– А, – говорю я.

Отгадайте, что дальше. Молчание.

– Кстати, Ханна, а на каком факультете вы учитесь?

– На музыкальном. На вокальном отделении, если точнее.

– А, – говорит она.

Молчание.

Гаррет прислоняется к дубовому книжному шкафу возле двери. Я бросаю на него быстрый взгляд и вижу, что он стоит с отсутствующим выражением на лице. Затем я бросаю быстрый взгляд на Фила и замечаю, что у того точно такое же выражение.

О, боже. Вряд ли я смогу пережить этот вечер.

– А чем так вкусно пахнет? – начинаю я.

– Мне надо взглянуть на индейку… – начинает Синди.

Мы обе смеемся, испытывая неловкость.