Искра на счастье

 — В роскошном столичном доме с армией слуг, на полном обеспечении — невыносимые условия! Ну и зачем сидела там, если было плохо? Дома тебя ждали муж, сын и семилетняя дочь, между прочим!

— Что ты в этом понимаешь? — взвилась Аниколь. — Я никуда не могла выехать, он запретил! И как я могла уехать, если пыталась подобрать нашему сыну достойную невесту? Или ты думаешь, что богатые невесты приедут в наше захолустье и сами сделают Борису предложение? Тебе смешно, а я не знала, что мне делать: Деми сбежала, деньги закончились, и мне пришлось отказаться от чудной меховой горжетки и трех потрясающих платьев, сшитых по моей фигуре!

— По твоей, что? — с интересом переспросил барон и выразительно осмотрел тушку баронессы.

Аниколь возмущенно засопела и выдернула руку:

— Был бы ты настоящим аристократом, то не позволил бы себе смеяться над матерью твоих детей!

— Кстати о детях, — невозмутимо продолжил мужчина.

— Демиана загордилась и забыла, кому обязана своим счастьем. Откуда я знаю, как у нее дела, если она не пишет? — огрызнулась баронесса. — Ну да, она должна была родить еще в прошлом году в Листопад. Конечно, когда жизнь полная чаша, то к чему помнить о матери? Аннет же совсем маленькая, чему ее сейчас можно учить?

— Как чему? — удивился барон.

— Ты совсем из ума выжил — предлагаешь мне учить нашу младшую дочь прясть скотину? Тьфу, Шитс побери, пасти обед? Да ну тебя! — баронесса отвернулась от мужа и пошла отдельно.

Барон тихо смеялся, прикрывая рот рукой:

— Аниколь, ты обвиняешь меня в неправильном для аристократа поведении, а сама ругаешься, как конюх!

Женщина остановилась, обернулась и уже открыла рот, чтобы разразиться очередной отповедью, как вдруг перед лицом барона замерцал воздух и завис вестник.

— Ух, ты! — сразу забыла обо всем, что собиралась сказать, баронесса. — Скорее открывай, от кого это?

Барон протянул руку и взял письмо, развернул и принялся читать, вытянутой рукой удерживая любопытную жену на расстоянии.