Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Эти парни ежеминутно смотрят смерти в глаза, поэтому для них, как говорится, – «все – трын-трава», они и действуют по принципу – «либо пан, либо пропал»… Конечно, по здравому размышлению, следовало бы наказать тех, кто разгромил склад, но ведь завтра, вернее, уже сегодня, эти ребята, по сути дела совсем еще мальчишки, после короткого отдыха снова пойдут в бой, и неизвестно, останется ли кто из них в живых…

Игорь Алексеевич с Михалычем ушли, наказав нам разбудить их в случае чего снова. А мы, лежа в темноте, с открытыми глазами на уплотненных циновках, слушали мощный, раскатистый храп молодого с изломанной судьбой парня, который чуть не «порешил» всех нас и которому через несколько часов снова предстоит идти «на смерть», тихо переговариваясь, невесело обсуждали события минувших суток и уже не могли уснуть до рассвета.

Так прошла наша первая ночь на свободе. Неужели подобное повторится еще раз?

11 мартаВ голове все смешалось – не могу высчитать, какой сегодня день, но, кажется, понедельник

Мы все еще сидим в своем подвале.

Виновник ночного переполоха проснулся лишь около полудня. Долго не мог понять, где он находится, а когда узнал в подробностях о случившемся (Катерина с Надеждой постарались – красочно, во всех деталях живописали ночной эпизод), стоял перед нами поникший, с видом нашкодившего школяра."

"– Ладно, не переживай, сынок, чего уж там! – не выдержала мама, с жалостью глядя на осунувшееся, с зелеными кругами под глазами лицо парня.

– Жива. Она такая же… – Голос парня дрогнул.